На перекрестке больших дорог

Все были почтительны с Катрин, хотя она понимала, что без Сары цыганку, не знающую своего языка, все презирали бы.

Чтобы не вызывать любопытства, осторожная Сара выдавала ее за дуреху… Очевидно, так было лучше, но все равно Катрин было неприятно, когда при ее приближении цыганки прекращали разговор и провожали глазами. В этих взглядах читалось многое: завистливая насмешливость у женщин и вожделение у большинства мужчин. На четвертый день она сказала Саре:

– Эти люди не любят меня. Без тебя они меня никогда не приняли бы.

– Они чувствуют в тебе чужую, – ответила цыганка, – это их удивляет и смущает. Они думают, что в тебе есть что-то сверхъестественное, но не знают что. Некоторые склонны думать, что ты кешали, добрая фея, которая принесет им счастье, – как раз это внушает им Феро, другие говорят, что у тебя дурной глаз. Это в основном женщины, потому что они умеют читать в глазах своих мужей их мысли, и это наводит на них страх.

– Что же теперь делать?

Сара пожала плечами, показала на замок, черная масса которого возвышалась над ними.

– Ждать. Может быть, скоро сеньор Ла Тремуй потребует к себе новых танцовщиц. Две девушки из табора уже восемь дней находятся там. Этого не случалось ранее, как утверждает Феро. Он думает, что их убили.

– И… он молчит? – вскрикнула Катрин, у которой пересохло в горле.

– А что он может сделать? Он, как и все здесь, боится. Он может только подчиняться и поставлять новых женщин, несмотря на свою ярость. Он слишком хорошо знает, что, пожелай Ла Тремуй выстроить роту лучников на крепостной стене и прикажи он стрелять по табору, никто не помешает ему сделать это, тем более жители города, которые боятся кочевников, как черта."

"Горечь звучала в голосе Сары. Катрин поняла, что она разделяет ненависть Феро, потому что женщины, отданные для развлечений Ла Тремую, принадлежат ее народу. Катрин вдруг захотела утешить ее.

– Это долго теперь не продлится. Будем молиться Богу, чтобы он скорее позволил мне подняться туда, в замок.

– Молиться, чтобы подвергать себя опасности? – спросила Сара. – Ты, должно быть, сумасшедшая.

Но Катрин торопила момент, когда каприз главного камергера сведет их лицом к лицу. Каждый вечер, сидя у костра после общего ужина, она внимательно наблюдала за девушками, танцевавшими по приказу Феро, чтобы суметь повторить их движения. Предводитель не разговаривал с ней, но она знала, что именно для нее он просил девушек танцевать каждый вечер, и частенько ощущала на себе его мрачный, загадочный и тяжелый взгляд.

И все-таки среди женщин Катрин приобрела себе двух приятельниц. Вначале старую Орку, которая часами смотрела на нее, молча покачивая головой.