На перекрестке больших дорог

И когда наконец перед их взором предстали укрепленные редуты Пон-де-Се[7] с их четырьмя арочными мостами, перекинутыми между тремя островами и огромным замком, брат Этьен, отличавшийся храбростью и самообладанием, не сдержался и выпалил: «Наконец-то мы у цели!»

Королевский пропуск позволил им без каких-либо затруднений пройти через сторожевые посты, и вскоре мощные крепостные стены Анжу заключили в свои объятия путешественников, к их великой радости и облегчению. Но если сам герцогский город не пострадал от разбойничьих набегов кастильца, если нищета не чувствовалась здесь так, как в провинции, все же и на этот некогда богатый и хорошо защищенный город тоже легла печать войны. Это читалось в мрачных лицах прохожих. Люди были угрюмы, многие носили траур. Не было того прежнего оживления, присущего богатому городу, на улицах разговаривали вполголоса, словно в церкви. Однако во всем чувствовалась властная рука и порядок: не было ни нищих, ни пьяных солдат, ни веселых девок. Этот город, с его садами и белыми домами с голубыми крышами, предназначенный для спокойной жизни, превратился в крепость, всегда готовую к отражению опасности. Распластав свои крылья, как наседка над выводком, он нахохлился над беженцами, распределенными так, чтобы не мешать ни городскому порядку, ни обороне.

Здесь все говорило, что Иоланда Анжуйская умела править, сражаться и давать приют. Воды Мена[8] отражали колоссальную главную башню-донжон в окружении серо-черных гранитных башен, что создавало впечатление неприступности замка. Город венчали роща грушевых деревьев, острия башенок, блестевших как сталь, кольцо крытой дороги, соединяющей боевые башни, флюгера, блестевшие золотом. У всех бойниц стояли солдаты с алебардами, боевыми топорами, луками, а на главной башне, хлопая на ветру, развевался огромный флаг. Голубой, красный, белый и золотой, он включал в себя крест Иерусалима, сицилийские подвески, лилии Анжу и медали Арагона – все это составляло герб герцогини-королевы. Все эти атрибуты венчала золотая корона, покоящаяся на руках ангела.

Брат Этьен уверенно вел своих спутниц по городу, а гвардейцы, узнавая его, почтительно приветствовали. Перейдя через глубокие рвы, Катрин увидела сквозь пелену дождя просторный двор. Под намокшим и отяжелевшим капюшоном ее глаза закрывались от усталости. Ей хотелось скорее лечь в настоящую кровать, в постель с простынями, вытянуть уставшие от хождения по каменистой земле и бездорожью ноги. Но вначале следовало представиться королеве Иоланде. Брат Этьен оставил своих спутниц в большом зале герцогского дворца с высокими окнами, смотревшими на реку и нижнюю часть города. Сара тотчас же уселась на скамеечку возле камина и вскоре заснула. Катрин прохаживалась по залу.