На перекрестке больших дорог

Выходите за меня, Катрин…

Она покачала головой.

– Нет, Пьер, не сейчас! Слишком рано…

– Тогда станьте моей, по крайней мере. Я терпеливо буду ждать, когда вы протянете мне руку, потому что вы мне ее обязательно вручите. Вы будете моей женой, и я проведу свои дни в любви к вам. Катрин, не дайте мне уехать, не став моей. Ваш образ, запечатлевшийся во мне, этот образ нашей первой встречи жжет мою душу всякий раз, как я закрываю глаза.

Катрин почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Она тоже помнила о том шумном появлении Пьера в ее комнате, когда она принимала ванну. Он уже видел ее раздетой, и странным образом это обстоятельство сближало ее с ним, ей казалось, что она давно его знает.

Она податливо прижалась к его груди. Он снова целовал ее в губы, и она не сопротивлялась. Одной рукой он притягивал ее к себе, а другой медленно распускал тонкий серебряный шнурок, стягивающий горжетку, расширяя довольно скромное декольте ее платья. Она не противилась и только прислушивалась к его смущению, вызванному загадочными секретами ее нежного тела.

Решительным жестом она сняла горжетку и обнажила плечи. Ее платье держалось теперь на округлой груди, на которую он обратил свои ласки, призывая так давно желаемое тело к радостному общению. Он наклонился и осторожно положил ее на землю, прикрыв своим телом.

Все запахи лета объединились против стыдливости Катрин, и она покорно легла в нежную траву, закрыв глаза и дрожа от прикосновения его губ, покрывавших поцелуями глаза, лицо, грудь. Он торопливо пытался дрожащими неловкими руками развязать широкий пояс платья, но он ему не поддавался. Она тихо засмеялась и приподнялась, чтобы помочь. И вдруг она поперхнулась, и смех перешел в крик ужаса: перед ними стоял высокий человек со шпагой в руке. Она сразу же узнала дьявольские уши и короткую бороду Бернара д'Арманьяка.

– Вставай, Пьер де Брезе, и объяснись со мной!

– В чем? – спросил, поднимаясь, молодой человек. – Катрин, как мне известно, вам не жена и не сестра!

– В посягательстве на честь Арно де Монсальви, моего брата по оружию и друга. В его отсутствие я охраняю его собственность.

– Собственность мертвеца? – с отвращением бросил Брезе. – Катрин свободна, она будет моей женой. Оставьте нас в покое!

Катрин догадалась, как подмывало гасконца сказать всю правду. Испугавшись, она стала упрашивать:

– Бернар, сжальтесь.

Он слегка заколебался и сухо сказал:

– Вы не ведаете, что говорите! Защищайтесь, если не хотите, чтобы я вас считал трусом!

– Бернар, – повторила перепуганная Катрин, – вы не имеете права… Я вам запрещаю…

Она повисла на шее у Пьера, забыв о своей полунаготе, обезумевшая от мысли, что прольется кровь. Но он отстранил ее решительной рукой."

"– Оставьте меня, Катрин! Это вас не касается.