На перекрестке больших дорог

Неожиданно Гокур схватил ее руку, поднес к своим губам, но потом совсем неласково выпустил.

– Ладно, – бормотал он, – вы его достойная жена. И вы проделали хорошую работу, но оставим в стороне галантность. Теперь, господа, необходимо обговорить наш план. Время торопит. Ла Тремуй не любит этот замок и долго здесь не останется. Если вы не возражаете, мы выступим завтра ночью.

– А не должны ли мы дождаться указаний коннетабля? – возразил де Брезе.

– Указаний? Каких указаний? – заворчал недовольный Гокур. – Нам нужно делать дело, и делать его быстро. Кстати, где мэтр Анеле? У него, должно быть, еще есть вино в погребе? Я умираю от жажды."

"– Он сторожит снаружи, – отозвался Жан де Бюэй.

Он еще не кончил говорить, как Анеле, вооруженный своей масляной лампой, появился в сопровождении двух мужчин, покрытых пылью и, по всей видимости, очень уставших. При их виде Катрин радостно воскликнула, потому что одним из них был Тристан Эрмит. Их встретил Прежан Коэтиви.

– Ах! Эрмит! Роснивенен! Мы вас ждем. Надеюсь, вы привезли указания коннетабля?

– Так точно! – ответил Тристан. – Перед вами мессир Роснивенен, который представляет здесь коннетабля. Разумеется, не может быть и речи о его личном присутствии. Вы знаете о неприязни к нему короля. Не следует делать так, чтобы наш король поверил в месть, а принял это как акцию ради спасения здоровья нации.

Не прерывая объяснений, он подошел к Катрин и, почтительно поклонившись, обратился к ней:

– Монсеньор коннетабль просил меня, мадам, поцеловать вашу прекрасную руку, ту руку, что открыла нам ворота Шинона. Он глубоко признателен вам и надеется в будущем видеть вас в числе самых преданных друзей.

Небольшая речь произвела исключительное впечатление. Катрин увидела, как тут же изменилась вся атмосфера: до этого момента она была как бы не в своей тарелке среди мужчин, и это несмотря на очень любезный тон их речей. Она смутно догадывалась, что проявляемая к ней почтительность больше относилась к Арно, а не к ней. Видимо, ее поведение казалось им слишком странным, слишком не вписывающимся в привычные понятия. Они, вероятно, считали, что она должна бы-ла, по существующим правилам, вручить заботу о возмездии какому-нибудь рыцарю и покорно ждать исхода в молитвах и медитациях, укрывшись в монастыре. Но она решила до конца играть свою роль. В конце концов, ей было безразлично их мнение на этот счет.

Рауль де Гокур молча подошел к ней, взял за руку и посадил на бочонок в центре круга, а потом и сам уселся рядом.

– Занимайте места, господа, и договоримся обо всем. Время не терпит. Анеле, принесите нам вина и удалитесь.

Тот поспешил подать вино и кружки и ушел. Все это время стояла тишина.