На перекрестке больших дорог

Кроме Пьера де Брезе, Катрин узнала по рыжей голове и лицу, лишенному улыбки, Амбруаза де Лоре, элегантного худого Жана де Бюэя, коренастую фигуру и волевое лицо бретонца Прежана де Коэтиви и, когда они встали, сделала грациозный реверанс.

Пьер взял ее за руку, чтобы отвести к собравшимся. Жан де Бюэй, порекомендовав мэтру Анеле подежурить у входа, обратился к Катрин:

– Мы рады, мадам, видеть вас и еще больше рады поздравить. Присутствие Ла Тремуя в Шиноне является доказательством вашего успеха. Мы вам очень признательны…

– Не надо меня чересчур благодарить, сеньор де Бюэй. Я работала для вас, это верно, и на благо королевства, но я также работала на себя, ради того, чтобы мой любимый муж был отомщен. Помогите мне отомстить, и мы будем в расчете.

Отвечая на приветствия, она медленно высвобождала свою руку из руки Пьера, потом, приблизившись к трем другим мужчинам, добавила:

– Представьте себе, что речь идет о чести… и о жизни семьи Монсальви, господа. Чтобы осталось имя Монсальви, которое я ношу, надо сокрушить Ла Тремуя."

"– Все будет сделано в соответствии с вашим желанием, – строго перебил Коэтиви. – Но как, черт возьми, вам удалось притащить сюда этого кабана? Я допускаю, что трудно в чем-нибудь отказать такой красавице, как вы, однако я полагаю, что вы располагаете другим оружием, о котором мы не имели представления.

Тон бретонского шевалье едва ли был лестным, и в нем были намеки, смысл которых не вызывал у Катрин никаких сомнений. Она сдержанно ответила:

– Я не считаю себя, мессир, совершенно глупой, но воспользовалась не тем оружием, на которое вы так прозрачно намекаете, а легендой, рассказанной мне однажды моим мужем, Арно де Монсальви.

Имя умершего произвело эффект. Личность Арно была слишком популярна, чтобы его образ не вызвал в памяти этих людей, бывших его товарищами по оружию, почтительного отношения к той, которая носила его имя и недавно с блеском подтвердила свое мужество.

Коэтиви покраснел, стыдясь своих мыслей, и без обиняков сказал:

– Простите меня. Вы не заслуживаете подобных подозрений.

Она улыбнулась ему, но ничего не ответила. Ей тоже предложили сесть на бочонок, и она рассказала внимательно слушавшим мужчинам о последнем разговоре с Ла Тремуем. Они слушали как зачарованные дети, которым рассказывают красивую сказку. Слово «сокровище» произвело свой обычный эффект. А тут еще и таинственные тени рыцарей Храма, их беспокойные фантастические фигуры, колорит и волшебные тайны Востока. Ей было занятно наблюдать, как начинали мечтательно блестеть их глаза…

– Надписи, знаки, – пробормотал наконец Амбруаз де Лоре. – Вот бы знать, существуют ли они на самом деле…

– Мой муж видел их, – гордо сообщила Катрин.