На перекрестке больших дорог

Я почувствовал что-то неладное и пошел за ним. В этой ливрее я могу проходить повсюду… А потом, услышав ваш крик, я побежал.

– Вы уведете меня отсюда?

Он с грустью покачал головой, видя, как глаза Катрин наполняются слезами.

– Пока нет. Я не могу. Через час главный камергер спустится к вам.

– Откуда вы знаете?

– Я слышал, как он приказал одной из немых старух после полуночи положить в мешок курицу и бутылку вина. Судя по всему, он пока намерен заботиться о вас. Надо бы узнать, что ему надо. Я не думаю, что он будет искать вашей любви в этой дыре. К тому же он болен… и наверняка не способен на какие-либо подвиги.

– Во всяком случае, я этого не допущу. Мой кинжал нанес один удар и может нанести другой.

– Не надо спешить. Не следует терять голову, как вы это сделали в комнате допросов. Вы могли всех подвести. Сейчас я ухожу. Мессир де Брезе ждет меня в саду.

Он поднялся и хотел уйти, но Катрин придержала его за рукав.

– Когда вы снова увидите его?

– Возможно, завтра ночью. Могу и раньше, если это потребуется. Не надо так бояться. Мы позаботимся о вас. Мне кажется, что ради вас Брезе готов перерезать горло Ла Тремую на глазах у самого короля. Мужайтесь!

Эйселен возвращался, и Тристан подождал его у дверей, повернувшись спиной к Катрин.

– Мессир! На мне кровь… Как я это объясню?

– Ты расскажешь о случившемся и скажешь, что Эйселен спас тебя, покончив с убийцей. Эйселен получит повышение, а ты ничего не потеряешь, солгав.

Палач расплылся в улыбке.

– Вы так добры, мессир. Если я смогу оказать вам услугу…

– Потом будет видно. Закрой эту дверь и охраняй ее.

Даже не посмотрев на Катрин, Тристан вышел из камеры. Тяжелая дверь закрылась. Камера снова погрузилась в темноту, а Катрин, потрясенная происшедшим, разрыдалась. Она еще долго будет плакать навзрыд, и это принесет ей облегчение…

Из соседней камеры не доносилось никаких звуков. Саре, как и ей, было страшно, но Тристан, несомненно, утешил ее… Катрин постаралась успокоиться. Это было тем более необходимо, что вскоре предстояло встретиться с Ла Тремуем."

"Словно в подтверждение ее мыслей, под дверью появилась полоска света. Осторожные шаги раздались в коридоре. Заскрипели засовы, и дверь открылась. На пороге появилась широченная фигура камергера. Эйселен стоял сзади и держал лампу, подняв ее вверх. Бородатый профиль Ла Тремуя появился на стене камеры. Увидев на платье Катрин следы крови, он замер.

– Что случилось? Ты ранена? Что тут было? Ведь я же приказал…

Напуганный Эйселен втянул голову в плечи как только мог. Катрин немедленно пришла ему на помощь:

– Меня пытались убить, монсеньор. Этот человек услышал мой крик… и спас.

– Он очень хорошо сделал. Лови… И оставь нас.

Он бросил тюремщику золотую монету.