На перекрестке больших дорог

Спустя несколько секунд она услышала дыхание, все ближе и ближе. Обливаясь холодным потом, она осторожно подняла руку, чтобы не зазвенела цепь, опустила два пальца за корсаж, вытащила кинжал и взяла его в руку, которую осторожно опустила. Ужасный страх вселился в нее. Мысли убежали на несколько лет назад, в старую башню Малэна, где она каждую ночь отбивалась от мерзавца, приставленного к ней в качестве тюремщика. И вот все повторяется…

Кто же мог прийти… с какими намерениями? Она настолько испугалась, что вопль застрял у нее в горле. Крепко сжав рот, она молчала. На этот раз рядом был мужчина. Она знала, что это был мужчина… по запаху. Тяжелая масса обрушилась на нее, придавила живот. Она закричала, и этот крик был слышен во дворе, она поняла, что ее хотят задушить. Две волосатых руки тянулись на ощупь к горлу. Лицо ощущало противное, тяжелое дыхание. Она изворачивалась, пытаясь освободить шею, но это ей не удавалось. Пальцы уже начали сжимать горло… Движимая инстинктом самосохранения, борясь за жизнь, Катрин подняла руку с кинжалом и изо всей силы опустила ее. Лезвие вонзилось в спину по самую рукоятку. Тело, придавившее ее, дернулось, и мужчина издал короткий вопль. Его ослабевшие руки стали медленно сползать вниз, что-то горячее и липкое стекало на нее… Клинок попал туда, куда нужно. Человек был мертв. Стуча зубами от страха, напрягая все силы, она оттолкнула от себя труп. В этот момент дверь камеры открылась, и два человека, один из которых держал факел, бросились к Катрин и застыли на месте. Она посмотрела на них невидящими глазами, не узнавая ни Тристана, ни палача Эйселена.

– Он пытался задушить меня, – сказала она безразлично. – Я убила его.

– Слава богу! – пробормотал бледный как полотно Тристан. – Я боялся, что опоздал.

Потом, повернувшись к своему компаньону, глуповато и даже испуганно смотревшему на Катрин, Тристан строго сказал:

– Ты помнишь о приказе монсеньора? За жизнь этой женщины ты отвечаешь собственной шкурой.

Палач стал серым, подняв встревоженные глаза на Тристана, ответил:

– Да, мессир. Я… я помню.

– На твое счастье, я пришел сюда. Убери эту падаль и выброси его потихоньку. Никто, кроме меня, тебя и ее, не должен знать об этом. Ты пострадала, женщина?

Катрин отрицательно покачала головой. Эйселен нагнулся, с большим трудом поднял неподвижное тело убийцы и забросил себе на спину.

– Я выброшу его в подземелье, – сказал он. – Это недалеко.

– Поспеши… Я жду тебя.

Тот вышел со своей ношей, признательно посмотрев на Тристана, и даже не закрыл дверь. Когда он исчез, фламандец наклонился к Катрин.

– У нас мало времени. Я шел поговорить с Сарой через отдушину, как я это делал почти каждый вечер, когда увидел этого человека, проходившего в тюрьму. Он – один из слуг госпожи де Ла Тремуй.