На перекрестке больших дорог

Ей пришли на ум слова коннетабля де Ришмона: «Ла Тремуй не живет даже в королевской резиденции. Он находится в донжоне и ночует там под охраной полусотни солдат…» Донжон? Главная башня? Но она же находится в ней! Инстинктивно она подняла голову к каменным перекрытиям, скрещенные арки которых терялись в тени потолка. Эта комната расположена на втором этаже. Человек, разыскиваемый ею, должен жить наверху, над ее головой… в непосредственной близости, и от этой мысли ее сердце радостно забилось.

Катрин была так поглощена своими мыслями, что не услышала, как отворилась дверь. Жиль де Рец неслышно подошел к камину. Только когда он встал перед ней, Катрин обнаружила его. Оставаясь верной своей роли, Катрин быстро вскочила с испуганным видом, ей не пришлось притворяться: одно присутствие этого человека наводило на нее ужас. Сердце было готово выскочить из груди, и она не могла сказать ни слова. Жиль грубо схватил цыганку за плечи и поцеловал в губы, но тут же оттолкнул от себя: «Фу-у! От тебя воняет, моя красавица! До чего же ты грязна!»

Она была готова ко всему, только не к этому, и тем не менее сама почувствовала запах пота и гнили. Ясно, что она была грязной, но услышать это из чужих уст было невыносимо стыдно. А Жиль, отстранившись от нее, хлопнул в ладоши. Появился вооруженный до зубов стражник. Ему было дано распоряжение пригласить двух горничных. Когда солдат вернулся с горничными, Жиль де Рец показал им на Катрин, замершую на скамейке.

– Отведите эту красотку в баню и помойте как следует. А ты, солдат, следи, чтобы моя пленница не удрала.

Волей-неволей сердитая и оскорбленная Катрин отправилась в сопровождении охраны. Она немножко развеселилась, когда увидела, что одна из служанок за ее спиной выставила два растопыренных пальца[14], обращенных в ее сторону. Девушки, видимо, испытывали страх перед этой странной цыганкой, которую им предстояло привести в божеский вид. И все это благодаря ее гриму. Однако радость от предстоящего очищения сменилась беспокойством: выдержит ли краска Гийома баню? Ее волосы по-прежнему сохраняли прекрасный черный цвет, к тому же они были сильно пропылены. В карманчик, пришитый Сарой, были упрятаны на всякий случай две коробочки, подаренные старым комедиантом. Но что будет с кожей?

Вскоре она успокоилась. Цвет держался хорошо. Вода в ванне лишь слегка пожелтела, и Катрин безмятежно наслаждалась теплой, душистой водой. Она закрыла глаза, стараясь на время забыть обо всем, отделаться от страха, сидевшего в ней. Баня так благотворно действовала на нее, что она даже как будто задремала. Может быть, такая возможность восстановить силы ей предоставлена в последний раз, и следовало в полной мере этим воспользоваться.