На перекрестке больших дорог

"

"– Я тоже, но, ради бога, успокойся! Когда все уснут, я выйду из лагеря и побегу в таверну предупредить Тристана. Он наверняка сумеет вытащить тебя из этой истории. Но я умоляю тебя, не показывай страха. Мои братья не прощают трусости. Тебя изгонят плетьми, и ты будешь обречена на голодную смерть.

Глаза Катрин округлились от ужаса. У нее создалось впечатление, что она оказалась в страшной ловушке и своими силами ей не удастся освободиться. Сара почувствовала ее состояние и прижала к себе.

– Держись, моя малютка. Мэтр Тристан и я поможем тебе выбраться отсюда.

– Ему бы уже давно пора появиться, – сказала с горечью Катрин, – он ведь должен охранять меня.

– Но он должен вмешаться только в случае опасности, вспомни…

Она посмотрела вокруг себя. Обе старухи спали. Только Терейна бодрствовала: накрывшись красным одеялом, она неподвижно сидела у масляного светильника и смотрела на пламя немигающими глазами лунатика.

– Пора, – прошептала Сара, – я иду.

Она бесшумно вывалилась наружу, словно уж, а Катрин с тяжелым сердцем, но уверенная в своей старой подруге, вытянулась и попробовала заснуть. Сон не шел. Она смотрела в грязный потолок повозки и пыталась успокоить беспорядочное биение сердца. Тишина давила на нее, и, не выдержав, она позвала потихоньку:

– Терейна!

Маленькая цыганка медленно повернула голову и прокралась к ней.

– Что хочешь, сестра моя?

– Я хочу знать, имеет ли моя соперница навык к дракам. На чем мы будем сражаться?

– На ножах. К несчастью, ей это не впервой. Она дерется прямо как тигрица. Две женщины, которые нравились Феро, легли под ее ножом.

От этого сообщения холодный пот пробил Катрин. Если Тристан не вмешается, ее просто зарежет эта цыганка, и никто не пошевелит пальцем, чтобы помочь ей. Даже Феро, казавшийся смертельно влюбленным, не сделал ничего, чтобы предотвратить это безумие. Он подчинился обычаям своих соплеменников. «И конечно, – думала Катрин с возмущением, – в тот же вечер он утешится с победительницей, забыв о смерти несчастной Чалан».

– Все, что я могу сделать для тебя, – продолжала Терейна расстроенно, – это дать напиток, который удесятерит твои силы. А сейчас тебе надо отдыхать.

Катрин скорчила гримасу. Ей была не по вкусу цыганская медицина, и к тому же спать совсем не хотелось. Единственное, чего она хотела, это бежать быстро, со всех ног от этих кровожадных людей, с которыми она так неосмотрительно связалась. Она по шею влезла в это осиное гнездо и не знала, где выход. Катрин задыхалась в повозке, а ровное похрапывание спящих женщин вызывало у нее желание выть волком.

Она подумала, что ее жизнь имеет слишком большую ценность для заговорщиков из Анжу, а значит, и для Тристана Эрмита, и он не допустит, чтобы она так глупо погибла.