Большие дела

Чтобы был через пятнадцать минут у меня. Принесёшь к начальнику управления. Ясно?!

Спасибо, дорогой Александр Сергеевич, и вы, Юрий Михайлович. Если бы вы так чудесно не появились, снова бы в казематах оказался.

— За кем он хотел поставить тебя приглядыать? — спрашивает Чурбанов, когда, освободившись, я шагаю рядом с ним.

— За Злобиным. Да он и на Галину Леонидовну намекал. Явно что-то затевает человек. Я отказался, и он решил, будто я передумаю, посидев в камере. Может прессануть хотел, я не знаю.

— А ты что, со Злобиным знаком? — хмурится он.

— Да, мы с ним земляки. Он человек порядочный и очень толковый, на мой взгляд.

— И что, вы настолько близко знакомы, что ты можешь знать о каких-то там тайнах?

— Никак нет. Работу он со мной не обсуждает. Ни разу такого не было.

— Думаю, за этим майором Плешивцевым стоят другие люди, покрупнее. И, возможно, они пытаются готовиться к новым временам. Вот и пытаются провернуть что-то типа переговоров Вольфа и Даллеса за спиной у всех.

— И что это за времена такие? — хмурится Чурбанов.

— Неловко говорить об этом… — качаю я головой.

Тем более в коридоре, где каждую секунду раздаётся «здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант».

— Давай без стеснений. Мы тут один на один, да?

Ну, типа… не совсем. Я киваю.

— Хорошо, — я понижаю голос. — Я имею в виду времена, когда Леонид Ильич… не сможет уже защищать вашего шефа.

— Ты про Щёлокова? — вслед за мной говорит тише и он.

— Да, — киваю я, — про Николая Анисимовича.

Чурбанов смотрит на меня в упор. И взгляд его, кажущийся на архивных фотографиях кротким и ласковым, становится жёстким и опасным.

— И что же тогда произойдёт?

— Не исключено, что придёт к власти кто-то из параллельной структуры…

— Тёзка мой, думаешь? — сводит брови генерал. — Это тебе Злобин сказал?

— Нет, он со мной на подобные темы не разговаривает. Это чисто мои собственные соображения.

— Чтобы так соображать нужно информацией обладать. Ладно, здесь действительно не место на такие темы разговаривать. Вечером приезжай, коньяк будем допивать. Интересно узнать, что в голове у молодого поколения.

Он пытается смягчить углы, но я вижу, что он крайне встревожен этим разговором и непонятной ситуацией. И даже по лицу проносится мысль, не зря ли он меня отбил у Плешивцева.

— Я пас, Юрий Михайлович, — улыбаюсь я в ответ. — Приеду, конечно, но пить не буду.

— Не понравилось что ли?

— Понравилось, конечно, но я едва выжил, честно говоря. Так что повременю пару годиков до следующего раза.

На этом мы прощаемся. Он остаётся, а я ухожу восвояси. Возвращаюсь в гостиницу и поднимаюсь в казино. И надо же, первый кого я вижу — это Абрам. Он морщится, перегибается набок, но ходит самостоятельно и выглядит вполне живым.