Большие дела

Скударнов берёт листочек и, пробежав по строчкам глазами, кивает:

— Ладно, Егор, попробую что-нибудь разузнать. А зачем он нужен-то тебе?

— Да как сказать, Даниил Григорьевич…

Честно говоря, я не подумал что он может задать такой вопрос и не догадался придумать какое-нибудь более-менее правдоподобное объяснение.

— Он ведёт себя так, будто его папа, по меньшей мере, главком ВВС. Я вот и подумал, а вдруг?

— Ладно, — усмехается Скударнов, — посмотрим, что там у него с папой.

Я благодарю его и откланиваюсь. Выхожу и направляюсь на базу. Честно говоря, чувствую усталость. Бессонная ночь, стрессняк с этим козлом Арсением, беготня по Москве. Время здесь убивается очень быстро. Лихо убивается время.

Может, к этому и удаётся привыкнуть, но кажется мне, что жизнь москвича пролетает процентов на тридцать быстрее, чем жизнь провинциала. Тут в пару мест сбегал и день прошёл, не то что у нас — между горкомом, Дворцом пионеров, рынком, больницей и рестораном «Волна» пять-десять минут в любую сторону. Ладно, не буду забивать голову ерундой, просто приду и упаду в постель. Если её Лида уже освободила.

Мы ловим тачку и подъезжаем к гостинице. Здесь всегда многолюдно. Рядом со входом — метро, люди снуют туда и сюда. Много людей. Из-за бешено летающих, подпружиненных деревянных дверей несётся тёплый поток воздуха, насыщенный запахами металла и угольной копоти.

Всё, как всегда, но вот тот парень, похожий на Дольфа Лундгрена в роли Ивана Драго… Скользнул по нам взглядом и отвернулся. Не нравится он мне… морда протокольная. И на бандоса не очень-то похож. Я незаметно киваю Пашке и он внимательно наблюдает за этим фруктом. Контролирует. Присматривает.

Мы проходим мимо метро и двигаемся ко входу в отель. Дольф даёт нам пройти и направляется следом за нами. У меня что, паранойя разыгралась? Всё чаще в последнее время. Но парни тоже напрягаются.

Так… Подходим ко входу. Бляха-муха! Какого хрена и откуда они взялись?! Навстречу нам выруливают четыре серьёзных таких чувачка. И где, товарищ Де Ниро, моё красненькое удостоверение, в котором написано «разрешено хранение и ношение огнестрельного оружия»? Нету удостоверения, поэтому и летаю я в столицу без ручной гаубицы, называемой ТТ. Блин…

А вот и Дольф. Он подскакивает за мгновение до нашего соприкосновения с этой группой захвата. Но не думайте, братаны, без боя мы не сдадимся и дёшево свои жизни не уступим.

— Кто из вас Бро? — спрашивает Дольф, поочерёдно оглядывая всех нас.

— В чём дело, товарищи? — нарочито громко восклицаю я. — Освободите дорогу! Это наша гостиница.

Ладно, сучара, пока ты стоишь и хлопаешь зенками, я, пожалуй, воспользуюсь этой маленькой паузой и вобью тебе кадык в горло.