Большие дела

 — Сказали что-нибудь?

Она мотает головой и, расплакавшись прижимается ко мне и кладёт голову на грудь. Я обнимаю её и глажу по спине.

— Удлер Моисей! — громко объявляет медсестра.

— Лида, нас, пошли, — похлопываю я её.

Мы подходим к сестричке. Она с подозрением осматривает нас и спрашивает:

— Вы кем приходитесь пациенту?

— Я? — теряется Лида. — Я?

— Невеста, — твёрдо говорю я. — Можете нам что-нибудь сообщить?

— А вы кто? Информация предоставляется только родственникам.

— Брат, — отвечаю я. — Двоюродный.

— А прямых родственников нет?

— Невеста, куда ещё прямее? — качаю я головой.

— Ладно, пройдите. Сейчас выйдет врач и сообщит, какое состояние пациента.

Медсестра провожает нас к ординаторской и убегает, а мы остаёмся стоять в коридоре. Время идёт, а к нам никто не выходит. Минут через пятнадцать я тихонько стучу и заглядываю внутрь.

— Простите, пожалуйста, по Удлеру может кто-то прояснить ситуацию?

— Да, — встаёт из-за стола строгая белокурая докторица. — Где вы ходите? Полчаса вас жду.

Она выходит в коридор.

— Вот, это невеста, а я брат.

— Хорошо. Значит так. Сотрясение головного мозга, перелом двух рёбер, ушибы внутренних органов. Состояние средней тяжести, угрозы для жизни нет. Через месяц-полтора будет здоров. Когда свадьба у вас?

— Через три недели, — быстро отвечаю я, пока Лида пытается сообразить, что к чему. — А нам можно к нему?

Врачиха снова строго нас осматривает и соглашается пустить Лиду:

— Только невесту, вы, брат, в коридоре подождёте.

Она провожает нас к палате и разрешает Лиде войти. Когда врачиха уходит, я тоже захожу. Блин, морда синяя, губы запёкшиеся, в глазах вся скорбь древнего народа.

— Мишка, ну ты как, живой?

Я осматриваюсь. В палате ещё пять человек. Кто спит, кто бредит, кто медитирует.

— Есть маленько, — улыбается он. — Голова только кружится и тошнит.

— Миш, терпи, дорогой. Здесь самая лучшая медицинская помощь, ты под присмотром, докторица сказала, что всё хорошо будет, подождать только надо. Слушай, меня сейчас выпрут, когда узнают, что я не твой брат. Давай, рассказывай. Тихонько только, чтобы соседей не беспокоить.

Мы с Лидой склоняемся над ним, чтобы нас никто не услышал.

— Да особо и рассказывать нечего, — говорит он. — Ждали меня у подъезда. Хорошо ещё, я один вышел, без Лидки. Представь, что бы было. Я вышел и пошёл через двор. Они подскочили и без разговоров начали метелить. Матерились, как сапожники. Кранты, говорят, тебе Бакс. То есть, понимаешь, да? Ждали конкретно меня. Ты, говорят, больше катать не сможешь, катала. Ну и всё такое. Инвалидом, говорят, сделаем. Если в казино своё ещё раз зайдёшь, ты покойник, а бабу… ну и всякие гадости.

Он переводит взгляд на Лиду и прикусывает язык.

— А менты приходили уже? — спрашиваю я.