Большие дела

Есть такие парни, у которых от выпивки шторка падает и они становятся невменяемыми. Лезут на рожон, делаются агрессивными, смотрят исподлобья, быкуют, а наутро вообще ничего не помнят и выглядят, как травоядные лапочки. Мамука, конечно, и утром не лапочка, но и вот этого беспредельщика в нём обычно не замечается.

— А ты чё, дерзить будешь? — спрашивает он медленно прикрывая, а потом резко открывая глаза.

Я отыскиваю взглядом Амира и многозначительно киваю в сторону Абрама.

— Это чё за сигналы, а? Ты чё в натуре, как тебя там!

Амир подходит и пытается отвлечь босса задавая отвлечённый, не связанный с делами вопрос:

— Мамука Георгиевич, а вам хачапури какой заказывать?

Хитрость удаётся и внимание Абрама переключается на гастрономическую тему, а я двигаю в сторону Бориса.

— Ничего себе, — говорит он, — у вас тут заведение. Это как так?

— Что наша жизнь? — многозначительно декламирую я. — Игра! Пойдём вон туда присядем, поговорим спокойно.

Я подвожу его к столику у окна и делаю сигнал бармену.

— Боря, ты заказал уже что-нибудь?

— Коньяк, — отвечает он.

— Кофе хочешь? У нас неплохой.

— Можно, да. Послушай, это твоя что ли контора?

— Что ты, — усмехаюсь я, — скажешь тоже. Я миноритарный акционер.

Я смотрю на этого человека и думаю, кто бы мог сыграть его в кино. Может быть Джигарханян в молодости. И с длинными волосами.

Он выкладывает паспорт. Безо всякого конверта и намёка на конспирацию. И то верно, чего нам бояться-то…

— Откуда? — спрашиваю я.

— Нехороший вопрос, — говорит он, пожимая плечами.

— Но надёжный вариант хотя бы? Не нарисуется потом этот… Исаков Пётр Порфирьевич тысяча девятьсот тринадцатого года рождения с судебным иском?

— Нет, всё чётко. Сгинул человек, вот только паспорт и остался. Прописан в общаге. Там не проживает сто лет, его никто и не вспомнит никогда.

— Смерть криминальная? Труп не найдут?

— Не найдут. Нет его. По крайней мере, продавец меня в этом уверил.

— Ну, если продавец уверил…

Я кладу на стол пухлый конверт. Буряце заглядывает, прикасается к деньгам, проверяя, не кукла ли. Не кукла дорогой, у нас всё честь по чести.

— Тысяча? — спрашивает он.

— Тысяча, — киваю я и замечаю в его взгляде тоску по упущенной выгоде.

Он оглядывает помещение, столы, посетителей и впадает в печаль.

— Борь, я бы дороже не взял. Я недавно за тысячу три первоклассных паспорта купил, понимаешь?

Он чуть улыбается, оценив, что я догадался о его сокровенных мыслях и кивает.

— Да чего уж, дело сделано, — говорит он. — Можно и отметить.

Я выкладываю перед ним несколько разноцветных фишек.

— Вот, если хочешь позабавиться, можешь попробовать. Ты играешь вообще-то? Азартный ты?

Он ничего не отвечает, рассматривая, крутя и ощупывая фишки.