Большие дела

─ Всё-таки придётся идти? ─ разочарованно спрашивает Наташка.

─ Похоже, они решили всё-таки выманить меня из дому.

─ Я тогда, наверное, домой пойду, ─ вздыхает она.

─ Нет, ─ качаю я головой. ─ Твой дом теперь здесь.

─ Пока ещё нет, ─ многозначительно поднимает она брови.

─ В смысле? ─ хмурюсь я.

─ В том смысле, что это всё ещё находится в области намерений.

─ Намерений, подкреплённых нашими словами. Этого немало, вообще-то.

─ Скажи, ─ понижает она голос. ─ А если бы… Если бы со ной что-то случилось, ну, если бы я попала под машину или утонула… ты бы себе нашёл… другую девушку? Заменил бы меня на секретутку какую-нибудь?

Блин, что ей сказать-то? В груди, пригодной к вскармливанию, кажется, бьётся сердце ребёнка…

─ Егор, ─ спасает ситуацию появление мамы, ─ ты куда это на ночь глядя? Ну, ты даёшь! К тебе Наташа приехала, а ты за своё опять!

─ Что значит «за своё», мам? Наталья подумает, что я каждый вечер ухожу куда-нибудь.

─ Ой, нет, ─ машет на меня рукой мама. ─ Это я к тому, что ты вечно в разъездах, дома тебя никогда не бывает.

─ Я быстро, туда и назад, ─ примирительно говорю я. ─ Вы и соскучиться не успеете.

А может, успеете. Это, как пойдёт. Я выскакиваю из подъезда и стучусь в тарахтящий на холостом ходу «еразик».

─ Поехали, ребят. У кого права есть, давайте за руль.

Требование вызывает замешательство.

─ Что, ни у кого прав что ли нет? Блин, ну вы даёте, орлы.

─ Да есть права, но от Скачкова приказ на этой колымаге не ездить… Ну, и мы же не можем пост оставить.

─ Поехали-поехали, нам недалеко. Тимурычу скажете, я велел.

Один из парней садится за руль, и я усаживаюсь рядом с ним. С грехом пополам трогаемся с места.

─ Скользко? ─ спрашиваю я.

─ Нормально, ─ хмуро отвечает он. ─ Дорога сухая. Нам, главное, не заглохнуть.

Доезжаем благополучно. Медленно, но верно.

─ Ты быстро, ─ встречает меня Рома. ─ Проходи на кухню. Чай будешь? Марина пирог яблочный испекла.

─ Конечно, буду, товарищ подполковник. Жизнь слишком коротка, чтобы можно было отказываться от таких чудесных вещей.

Он наливает мне большую кружку чая.

─ Душица, смородина, зверобой, иван-чай. А, ещё малина сушёная и шиповник. У меня тесть собирает. На пенсии делать нечего, вот занятие.

─ Респект тестю, чай чумовой.

─ Потрясный, Роман Александрович. И пирог шикарный. Ну всё, останусь жить у вас, харч отличный, чего ещё надо.

─ Ну-ну, харч тебе, ─ хмыкает он. ─ Тебе деньги нужны, а не харч.

─ Да, есть такое дело, ─ киваю я. ─ Бабло нужно. Ну, и вам тоже.

─ И мне тоже, ─ соглашается он. ─ А этот хрен Снежинский будет гадить.

─ Однозначно. Он сейчас себя неуязвимым почувствует. Как он с Гурко связан, пробили уже?

─ Пробили тебе… Нет, не пробили. Не знаю. Он сказал, родственник старого друга. Сейчас занимаемся этим, узнаём, что за родственник.