Любви больше нет

Удар в грудь и нет сил сделать вдох, могу только хватать воздух ртом. Мне еле удается просипеть короткую фразу:

— Где Максим?

— Занят, — тихий смешок, от которого мороз по коже.

— Дай ему трубку, немедленно!

— Прости, тебя плохо слышно.

— Дай ему трубку!

Там что-то происходит, и сквозь музыку я слышу громкое мужское:

— Какого хрена?!

А следом певучее, полное нежности и предвкушения:

— Максюш…

У меня взрывается внутри. Все в ошметки, в хлам, вдребезги.

Мне плевать на все. Тормоза срывает, и я готова разнести этот мир в пух и прах прямо сейчас:

— Дай ему трубку! — рычу, но меня уже никто не слушает. В ответ на мои крики раздаются только быстрые ядовитые гудки.

Макс все-таки соврал. Он там, с ней!

Пытаясь выплеснуть тот яд, что кипит внутри, срываюсь на визг. Он постепенно переходит в надрывный хохот. Истеричный и некрасивый.

— Дура! — зарываюсь пальцами в волосы, и привалившись лопатками к стене возле окна, сползаю на пол. — Боже, какая я дура!

Макс перезванивает, но я не беру. Не реагирую ни на звонки, ни на сообщения. Просто сижу и, как неживая, пялюсь на темный проем двери.

Глава 11.2

Впервые за несколько лет, я не знаю, что мне делать дальше.

Я разобрана, обескуражена, и не справляюсь со своими эмоциями. Мне больно, черт возьми! Так больно, что хочется бросаться на стену и выть, запрокинув лицо к луне, равнодушно заглядывающей в окна.

Я оказалась не готова к обману. Думала, что сам он никогда…ни за что…а в итоге нож в спину.

Ударяюсь затылком о стену, потом еще раз, и еще, пытаясь привести мысли в порядок. Надо подниматься, реагировать, что-то делать…

А что делать? Я не знаю. В голове провал, в который свалились все мои умные мысли, вся моя самостоятельность и уверенность в себе. Я как солдатик, которым поиграли, а потом бросили. И лежит он такой одинокий на полу, и сам не может подняться.

Мне все-таки удается встать. Как пьяная, мотаясь и едва передвигая непослушные ноги, ползу в ванную. Включаю ледяную воду и умываюсь до тех пор, пока лицо не сводит от холода. Мягкое полотенце кажется колючим, когда прижимаю его к полыхающим щекам. Кожу щиплет, глаза то же. За ребрами шевелится что-то шипастое, наживую вспарывающее легкие и сердце. Я не знаю, что это, да и знать не хочу. Пусть оно просто отступит и исчезнет, станет как раньше. О большем я и не прошу.

Подняв взгляд, смотрю на свое отражение. Бледная, с зеленым отливом. Рот перекошен, глаза – трепещущие озера, полные слез, готовых хлынуть по щекам.

Какой кошмар…

Разве могла я представить, когда выходила замуж за Кирсанова, что буду вот так разглядывать свою несчастную моську в отражении и подыхать от боли в груди? Нет. Я думала, что все будет иначе.

Все, наверное, так думают.