Нас больше нет

Давит своей энергетикой, подчиняя и подстраивая под себя.

Он провел языком по шее, прикусил нежную кожу. Я выгнулась под ним, вцепилась пальцами в крепкие плечи.

Запах бывшего мужа заполнил легкие. Стоило лишь прикрыть веки, как я перенеслась в его квартиру. В которой он так часто брал меня.

В любом месте.

На кухонном столе, на подоконнике, в ванной, прямо в коридоре у двери. И непременно доводил меня до экстаза. Когда я забывала обо всем на свете, громко выкрикивая его имя.

А потом мы лежали в постели, я стыдилась того, что была такой несдержанной и соседи стучали в стену. А он курил, задумчиво глядя перед собой и выводя на моем теле круги своими пальцами.

Давид отрывается от меня. Но лишь для того, чтобы торопливо стянуть с себя футболку. Я жадно разглядываю его рельефный торс. Прикладываю ладонь к груди, к тому самому месту, где бьется сердце. Ощущаю толчки. Частые. Мощные. Давид тяжело дышит. Он на пределе.

Потом он освобождает и меня от топа. При виде моей обнаженной груди в его глазах загорается жадный блеск.

Я ощущаю себя беззащитной. В первое мгновенье хочется прикрыться руками, но я не успеваю, потому что Давид опускается на меня, беря в рот затвердевший сосок, и мир вокруг расплывается от нахлынувшего удовольствия.

Он дразнит, посасывает, кусает и лижет. Из моего горла вырываются мурлыкающие звуки. Непроизвольно трусь о его пах, чувствую, как мокро и жарко у меня между ног.

Его губы опускаются ниже, доходят до живота. Он поднимает голову, ловя мой затуманенный взгляд. Улыбается такой знакомой порочной улыбочкой. Целует мокрую от пота кожу. Потом ныряет рукой под резинку пижамы, дотрагиваясь до чувствительного местечка.

Я прикусываю губу и дрожу всем телом. Мне хочется большего. Все и сейчас. Я знаю, что и его надолго не хватит. Он и так с трудом сдерживается. И то лишь потому, что боится: я оттолкну.

Один его палец проникает внутрь, и я вскрикиваю. Нетерпеливо ерзаю под ним, задыхаюсь, ловлю воздух ртом.

— Такая влажная, — хрипло говорит Давид.

А потом его рука покидает мои трусики, я протестующе стону, подняв на него взгляд.

— Тише, моя нетерпеливая малышка, — смеется он.

И начинает стаскивать с моих бедер пижамные штаны вместе с трусиками.

Я дергаюсь.

Начинаю паниковать.

Сжимаюсь.

— Подожди, — перехватываю его руку, смотрю испуганно.

Мне страшно увидеть его реакцию на свои шрамы. Я не выдержу отвращения, только не с его стороны.

— Только не говори, что передумала. Лучше помолчи. Я взорвусь, если не окажусь внутри тебя. — Давид утыкается лицом мне в живот, дышит тяжело, целует пупок.

— Нет, просто… — выдыхаю я и прикусываю губу, смотрю на потолочный светильник, — просто выключи свет.

Давид отрывается от меня, заглядывает прямо в глаза.