Обещаю, больно не будет (СИ)

Подхожу. Жмём друг другу руки. Я сажусь в кресло рядом с его кроватью, и мы принимаемся молча рассматривать друг друга. У Ярослава не хило так пострадало лицо: губа рассечена, пару швов виднеется над левой бровью, гематома на виске, на правой щеке ссадина, будто бы ею протирали асфальт. А ещё перебинтована рука, и наложен гипс.

— Сломана? — киваю я на его пострадавшую конечность.

— Три пальца из пяти. В остальном так — отбивная, но кости целы.

— Повезло, — киваю я.

— Скорость была небольшая.

— Да, — соглашается Ярослав, но я вижу, что у него нет никакого интереса говорить со мной. Он весь будто бы варится в каких-то своих думах. Я замечаю, как тяжело он дышит, как потирает лоб и медленно выдыхает внутреннее напряжение. Его не парит то, что снаружи. Его жрёт то, что внутри.

— Долго ещё тут валяться собираешься?

— Врачи просят ещё хотя бы неделю, но у меня другие планы, — затем переводит на меня взгляд пустых глаз и коротко улыбается одними губами. — Если бы ты не подоспел, то они бы меня вдвоём точно запинали. Как крысы шокером мочить принялись, когда поняли, что я планирую открутить им все их сраные конечности.

— Гниды. Просто гниды.

— Спасибо тебе, Фёдор. Я перед тобой в долгу, — я только пожал плечами и улыбнулся. — Есть эффект?

— По нулям, — отрицательно дёрнул головой. — Янковского нет на парах. В деканате от знакомой разведал, что он ещё в воскресенье улетел в Эмираты.

— Даже так? — хмурится Ярослав, а я пожимаю плечами.

— Мирзоев тоже припух и не высовывается. Странно, обычно они вели себя более увереннее, если не сказать больше. Даже находили, чем похвастаться.

— Откуда вообще инфа?

— От верблюда, — хмыкаю я.

Молчим несколько секунд, а затем парня словно бы прорывает.

— А она?

— Вероника?

— Вероника, — кивает, а сам сверлит меня взглядом так, что даже мне становится не по себе.

— Да ничего, мелькает в институте, вроде бы бодрая, нос держит по ветру.

— Понял, — коротко кивнул Ярослав и вновь слепо уставился в экран телевизора, на котором мелькали новостные сводки.

— Что собираешься предпринять? — и я уж было думал, что парень мне не ответит, потому что, казалось, что он потонул в каких-то своих невесёлых мыслях."

"— Не знаю. Мы тут, насколько могли, пробили касатиков, но упёрлись в глухую стену. Помимо всего прочего, менты плотно сидят на плюшках от Янковских и Мирзоевых, до самых верхушек все схвачено. Там до Истоминой, знаешь, сколько точно таких же историй похоронили? Просто овердофига! Наши люди пробовали сунуться к потерпевшим, но все настолько запуганы или капитально куплены, что копать в этом направлении просто нет смысла. Записей с камер видеонаблюдения нет, свидетелей нет, лепят нам убогое недопонимание, переросшее в драку между подвыпившими мажорами.