Обещаю, больно не будет (СИ)

А я пошла на кухню, где попыталась доесть свой остывший ужин и не прислушиваться к разговорам двух молодых людей, да только не получилось.

— Ты чего припёрся, Стафеев?

— Я волновался.

— За всех в группе так волнуешься или только за ту, которую трахнул и послал в долгое пешее, м-м?

— Я звонил тебе, но ты не брала трубку.

— Я, представь себе, не имела желания с тобой говорить.

— А я имел!

— Уйди, пожалуйста…

— Может что-то в аптеке купить? Чем ты больна?

— Воспалением правой пятки, Стафеев!

— Марта!

— Уйди, твою мать! — разговор скатился в крик.

— Да не могу я уйти!

— Пф-ф-ф…

— И не хочу!

Пару секунд колючего, прошивающего насквозь болью молчания, а затем Марта ломается. И я на расстоянии ощущаю, насколько непоправимо её перемалывает эта мясорубка под названием «безответная любовь».

— У тебя совесть есть, Федь? — я слышала, как задрожал её голос. — Или тебе просто доставляет удовольствие вот так изощрённо пить мне кровь?

— Я скучал по тебе, — тихо, надломлено, едва слышно произнёс Стафеев. — Марта…

— Скучал?

— Да…

— Тогда прямо сейчас звони своей Анечке и, будь добр, поставить и её в известность, по кому именно ты скучаешь и что это точно не она! — снова отчаянный крик.

Громкое чертыханье. Мат!

Хлопок двери и быстрый, злой топот ног в сторону выхода из квартиры. Бросаюсь следом и слепо смотрю, как обувается Стафеев, как тянет на себя входную дверь. В последний момент оборачивается и смотрит так, будто бы хочет придушить меня. Или себя.

— Басов сегодня улетел в Москву. Насовсем, — рубит он, и каждое его слово словно разрывная пуля влетает в меня, и я разлетаюсь на куски.

В мясо, чёрт возьми!

Ну я же говорила… Ярослав даже не позвонил мне, просто бросил, не желая мараться о такую, как я.

Дверь за парнем захлопнулась, а я рухнула на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Не нужна…

Глава 35 — Бермудский треугольник

Фёдор

— Куда попёр? Халат надень! — ворчит моя тётка и хмурит кустистые, но бесцветные брови.

— Блин, — кое-как протягиваю руки в рукава и морщусь, психуя, что одёжка не по размеру сковывает движения. — А без него никак?

— Никак, — углубляется в написание историй болезни женщина, а я только закатываю глаза, но подчиняюсь. Других вариантов у меня нет, уже пробовал, посторонних не пускают. — Тринадцатая палата.

— Помню, — киваю я и покидаю просторный кабинет, пропахший антисептиком.

Выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь почти в самый его конец, где сворачиваю в нужную дверь. Коротко стучусь, но, не дожидаясь ответа, толкаю створку и прохожу внутрь. Глаза пациента, на секунду вспыхнувшие бесконечной надеждой, резко тухнут.

— Здорово, чувак.

— И тебе не хворать, — откидывается на подушки парень, принимаясь бездумно переключать каналы на висящем перед ним телевизоре.