Больница в Гоблинском переулке

Но вестибюль выглядел чистым, хоть и не блистал роскошью, как и номер, который показали Лансу. Кровать, судя по завитушкам на спинке, помнила еще деда нынешней хозяйки, но не скрипела и выглядела прочной, белье хрустело от крахмала, а завтрак оказался свежим. Чего еще желать?

Закончив с завтраком, Ланс подошел к хозяйке.

– Не могли бы вы мне помочь, монна?..

– Госпожа Вайс, – степенно представилась орка. – К вашим услугам.

– В поезде потеряли мой багаж. – Ланс развел руками, изображая смущение. – А мне жизненно необходимо выглядеть как подобает. Знаете, я целитель, ищу практику, первое впечатление, вы понимаете… Не посоветуете ли швейную лавку?

Орка внимательно оглядела его с ног до головы.

– Семью мэра и знатных горожан обшивают Парры, это в трех шагах отсюда.

– Возможно, я не смогу позволить себе мастера, который обшивает мэра. Мне ведь придется сделать надбавку за срочность.

– В таком случае попробуйте обратиться к Амари. Их лавка в двух кварталах отсюда.

Она подробно и четко объяснила, как найти оба дома, Ланс записал, хотя указания, кажется, оставались в памяти огненными письменами.

«Как выйдете, сразу направо, минуете два перекрестка, на третьем снова направо, четвертый дом. Вы его сразу узнаете, у них на вывеске катушка и ножницы».

Когда Ланс подходил к дому, сердце, казалось, готово было выскочить из груди, а ноги едва несли. Он понятия не имел, что скажет Грейс. В поезде попытался продумать речь, но бросил это дело почти сразу. Разговор – на то он и разговор, что обоим нужно слушать и слышать, а он понятия не имел, что услышит. Так легко посеять в душе сомнение. Так сложно поверить."

"Вот и нужный дом, вывеска с катушкой и ножницами. Ланс вошел – звякнул колокольчик на двери – и огляделся. Солнечные лучи лились сквозь большие чистые окна, от разноцветных рулонов тканей зарябило в глазах.

– Чем могу помочь, мэтр? – поднялась ему навстречу женщина.

Те же светлые волосы, собранные в гладкий пучок, те же синие глаза, правда, уже не такие яркие, и с сеточкой морщин вокруг. Улыбка другая – профессионально выверенная, хоть и кажется радушной. Грейс улыбается – словно солнышко выглядывает.

– Монна Амари? – невесть зачем уточнил Ланс.

– Госпожа Амари.

– Да, прошу прощения. – Впервые в жизни он ощущал себя до ужаса косноязычным. Странное дело, он должен был бы смотреть на эту женщину сверху вниз, а поди ж ты – робел, как мальчишка. – Граф Ланселот Даттон, к вашим услугам.

Он не кичился происхождением, просто так было принято – представляться полным титулом, чтобы собеседник понимал, с кем имеет дело.

Губы женщины сжались, лицо посуровело.

– Явились, значит, – прошипела она. – Вот вы какой. Хорош!

– Прошу прощения? – оторопел Ланс.