Больная родина

Он насилу дождался, пока уснет мама, крадучись выбрался на крыльцо, снова курил, жадно поглощая дым. В доме Дианы горел свет. Он чувствовал себя мальчишкой на первом свидании. Хотя с чего Гайдук взял, что оно намечается?

До него доносился мужской голос. Отец Дианы был чем-то недоволен.

— Ой, папа, да ложись уже, — уговаривала женщина. — Завтра прибьешь этот плинтус, не заберутся к нам мыши, не волнуйся.

Ровно в полночь у соседей настала тишина, погас свет. Мама в хате тоже помалкивала, возможно, спала. Он ждал, неровно билось сердце. Но вот на крыльце, выходящем к палисаднику, что-то скрипнуло, шевельнулся человеческий силуэт. Значит, Сергей не ошибся, сердце правильно подсказало.

Он бесшумно спрыгнул с крыльца, заскользил к калитке, выскочил в переулок, отмерил дистанцию, отделяющую одну калитку от другой. Неприступными заборами местные жители не отгораживались. Замки тоже не вешали. Сергей просунул руку между штакетинами, отомкнул щеколду. Сердце уже выпрыгивало из груди.

Фонарей в переулке не было, но луна озаряла округу холодным сиянием. Он чувствовал, что на крыльце его ждут, исходят таким же волнением, беззвучно скользнул по дорожке, еле видимой в темноте, взлетел на крыльцо, застыл в растерянности.

От перил отделилась женщина, закутанная в длинный платок, испустила мучительный вздох. Она утонула в его объятиях, дрожала, подставляла губы для поцелуев. Ее душа истосковалась по нормальному мужчине. Он обнимал ее, стараясь не сделать больно, жадно впивался в горячие губы. Кружилась голова, в желудке образовался какой-то космический вакуум. Все, что было до этой женщины, ураганом выдуло из головы, осталась только она — податливая, льнущая к нему, как будто собравшаяся раствориться в нем. Он не мог уже сдерживаться, руки поползли к упругим бедрам.

Диана едва не задохнулась и прошептала:

— Подожди, Сереженька, не здесь же. Да что такое со мной? — Она насилу оторвалась от него, отступила к двери. — Пойдем в дом, Сережа, но не шуми, на цыпочках, отец только заснул. Из сеней направо, потом налево. Осторожно, здесь приступочка, а дальше тазик висит, не зацепи. Боже правый, Сережа!..

Клятый тазик свалился с гвоздика, но до пола не долетел. Гайдук ахнул, схватил его на излете, застыл с колотящимся сердцем. Потом оба, задыхаясь от смеха, шарили по стене, отыскивали тот самый гвоздик, стояли в напряженных позах, слушали. Отец не проснулся!

На улице вдруг заскрипели тормоза, хлопнула дверца! Сердце Сергея рухнуло, его затрясло от возмущения.

— Диана, детка, я снова здесь! — взревел пьяный голос. — Ты дома? Иди же скорее к своему котику!

Да чтоб тебя! Он тоже чуть не заревел от гнева. Уйди, кретин!

— Нет, только не это! — Диана застонала, отстраняясь от Сергея. — Опять Быковский.