Больная родина

Какой же я была дурой! Не звони больше, хорошо? Между нами все кончено, Сережа. Я не общаюсь с москалями и не выйду за тебя замуж. Всего доброго. — Она оборвала разговор.

Сергей, не веря своим ушам, потрясенно смотрел на погасший телефон. В душу забиралась пугающая пустота. Звонить вторично было страшно и стыдно. Сергей внушил себе, что должен лично ее увидеть. Он уговорит ее, объяснит, что она заблуждается. Никакой он не злодей, а нормальный мужик, который любит ее. При чем тут «москаль»? Но его состояние было подавленное, как ни успокаивал он себя.

Перелет в столицу он практически не запомнил, плавал между сном и явью. Мешал гомонящий салон, плачущие дети. Пускал пузыри и пихался локтем сосед слева. Такое впечатление, что шумный табор менял дислокацию.

Потом Сергей отрешенно слонялся по аэропорту, ждал, пока прибудет сумка с вещами. Он чувствовал себя беспомощным, никому не нужным, с таксистом почти не торговался.

По дороге из аэропорта компактный телевизор, укрепленный на приборной панели, исторгал вечерние новости. Лучше не слушать. Каждая новость как глупый сон. Война на Украине — бомбежки, мясорубка, брат на брата, обыкновенный фашизм, упорно не замечаемый западными партнерами. Падение малайзийского «Боинга» с тремя сотнями душ на борту — полный улет! Лихорадка Эбола — вы не ждали, а мы появились. Санкции, санкции, санкции…

На Киевском вокзале Сергей отстоял очередь в кассу, чтобы приобрести билет до украинской столицы. Он понимал, что старомоден. Билет можно заказать по Интернету, воспользовавшись специальным терминалом. Но Гайдук упорно стоял, ждал своей очереди у окошка.

— Вам плацкартный? — спросила девушка, мазнув его любопытным взглядом.

«Нет, столыпинский», — подумал Сергей.

— Давайте купейный. Лучше двухместный.

— Вдвое дороже, — сказала кассирша.

Сергею хотелось поскорее тронуться, упасть на полку и забыться. По счастью, его соседом по купе оказался не бандеровец.

Представительный пожилой мужчина с курчавой седой шевелюрой оторвался от окна, протянул руку.

— Тышлер Борис Моисеевич. В Киев следуете?

— Туда, — согласился Гайдук и представился.

— Отлично! — обрадовался попутчик. — Вы проходите, молодой человек, не стесняйтесь.

Борис Моисеевич отрекомендовался деканом Киевского политехнического института. Он навещал сестру, живущую в Москве.

— Понятно, не самое подходящее для этого время. Как мы докатились до такой жизни? — бормотал общительный попутчик. — Что творится в мире? Нелепый сон. В родном институте люди возмущаются, почему я говорю по-русски, а в Москве мне вчера чуть не набили морду, когда в банке пришлось предъявить украинский паспорт. Ведь один народ! Веками привязаны друг к другу, и вдруг такая пропасть.