Ледяное сердце не болит

Она уже не жилец. Стало ужасно жалко. Одно дело – расправляться с молодым, красивым, полным сил и сока телом. И совсем другое – добивать еле дышащую умирающую. Совсем никакого удовольствия. А оставлять ее угасать – тоже нелепо. Бесполезная, зряшная потеря времени. Бессмысленный простой места в его Гостинице.

Он на всякий случай принес камеру и снял умирающую. Сначала средний план, потом наезд, крупный план культи, а затем сверхкрупный – лица и запекшихся губ. Ему все равно еще найдется что продемонстрировать врагам. А потом ему в голову пришла простая идея. Да, последний выход Марии тоже можно выстроить как сцену. Шоу должно продолжаться, и оно обязательно продолжится – мощной кульминацией, финальным аккордом.

А потом, когда с Марией будет покончено, он займется новой постоялицей.

И одновременно будет снимать сцены со второй героиней – Надеждой Митрофановой.

***– По-моему, белый фургон «Форд Транзит» – хорошая зацепка, – глубокомысленно заметил Дима.

Они с опером по-прежнему сидели в кафе близ метро «Водный стадион». Дима так и не притронулся к своей отбивной, зато выпил залпом бокал пива. «Почему нет, – легкомысленно решил он, – машину мне сегодня не водить, и с ВИП-персонами не встречаться». Напрасно он это сделал: пиво бухнулось в пустой желудок, мигом затуманив голову.

– Вряд ли фургон зацепка, – скривился опер.

– Почему?

– Да потому, что белых «Транзитов» в Москве как минимум штук двадцать. А скорее – больше. Плюс еще Подмосковье. И половина, а то и три четверти водителей ездят на них по доверенности. И пока ты эту цепочку пройдешь – замумукаешься.

– Василий, я тебя прошу, – доверительно сказал Полуянов (если бы не выпитое пиво, он вряд ли взял бы с опером столь конфиденциальный тон). – Я тебя ОЧЕНЬ прошу. Пожалуйста, найди мне Надю. Сделай все, чтоб ее нашли. Я для того, чтобы ее найти, никаких денег не пожалею…

– Стоп! – предостерегающе поднял ладонь майор. – Будем считать, что последней фразы ты не произносил. А я – ее не слышал.

– Тогда что мне делать, старик? – Пиво продолжало действовать, иначе Дима не стал бы столь эмоциональным и уж никогда, конечно, не назвал бы опера по-журналистски «стариком». – Я не могу просто сидеть и ждать Надю. Скажи: что мне делать?!

Интересная вещь получается, – задумчиво произнес Савельев, как всегда, глядя в сторону и избегая прямого ответа. – Твоей Надежде Митрофановой без малого тридцать лет. Она, по твоим словам, шатенка, рост около ста семидесяти. Телосложение у нее плотное вес несколько выше нормы. В то же время первой жертве, Марии Бахаревой, семнадцать лет. Ростом она около ста шестидесяти пяти, весит примерно пятьдесят пять килограммов. Телосложение хрупкое, узкое лицо, тонкие черты. Словом, внешне – никакого сходства.