Ледяное сердце не болит

Правда, при этом от Полуянова отвернулся: обиделся, значит.

С животными приятно иметь дело. В отличие от людей, они непосредственны в выражении своих чувств и не держат камня за пазухой.

Дома Дима покормил Родика, а сам, недолго думая, достал из холодильника дежурную бутылку водки. «Пью не пьянства ради, – уверил себя Полуянов, – а исключительно для снятия стресса». Все равно он уже почал бутылку вчера. Вчера… Вчера…

Вчера все было совсем по-другому: в спальне тихонечко дрыхла Надежда, и оттого весь дом казался теплым, уютным, обитаемым.

Сейчас, несмотря на присутствие Родиона, от пустой квартиры несло холодом и одиночеством. Прямо-таки смердело.

Журналист хлопнул рюмку водки, заел колбасой, откусывая прямо от батона. Водка, упавшая на голодный желудок, оказала благотворное действие: тепло и спокойствие разлились по всему телу. Сразу дико захотелось спать. Дима еле успел доковылять до спальни, раздеться и поставить будильник в своем сотовом на шесть ноль-ноль: надо было ехать по наущению Савельева в «Транскредитгаз», или как там его… Полуянов даже кровать как следует не разобрал: просто откинул плед и юркнул под одеяло.

***Проснулся он среди ночи оттого, что, как ему показалось, кто-то рядом с ним явственно произнес чью-то фамилию… Чью-то… Но не его и не Надину… Малознакомую…

Дима приподнялся на подушке с колотящимся сердцем. Глянул на мобильник: половина пятого утра.

Однако спать совершенно не хотелось. Да и сколько там ему оставалось дрыхнуть до свистка будильника – полтора часа всего. Он перешагнул через разбросанную по полу одежду и пошлепал босиком на кухню. Во рту пересохло. Перед сном он не задернул шторы, и потому видны были черные громады домов вокруг – только кое-где не спит одно-другое окно. В темном воздухе медленно кружились большие хлопья снега. «Снег… – подумал Дима. – Значит, потеплело…»

И правда, градусник на кухне показывал всего лишь минус восемнадцать. По сравнению с морозами последней недели и впрямь теплынь, что и говорить.

Журналист выпил воды прямо из графина – не раз и не два его за то, что он пьет «из горла», ругала Надежда… Надя, Наденька, Надюшка, Надька… Где же ты, моя родная?..

Однако в тот миг, когда Дима ставил графин на место, в мозгу вдруг всплыла та самая фамилия, от которой он проснулся: Хариди… А потом сразу – еще одна: Казанцев… Да, Казанцев… Как же он о нем-то забыл… Этот человек запросто мог считать себя врагом Полуянова… И с моральными принципами у него было негусто… Да что там говорить: настоящей сволочью был Казанцев…

ГЛАВА 6

Дима сварил себе в турке изрядную порцию кофе. День предстоял трудный. Жаль, что кофейная экспресс-машина так и осталась у него на Краснодарской.

Журналист одел Родика и отправился с ним гулять. Таксик обезумел от счастья.