Бог Боли

Разбить мою дисциплину в пух и прах.

Так было до тех пор, пока этот огненный шар девушки не ворвался в мою жизнь без приглашения, пробрался туда, где никто не ступал, и с тех пор взрывал меня изнутри.

Несмотря на то, что в ее голубых глазах светилась покорность, я решил не обращать на нее внимания и игнорировал ее, как будто ее не существовало.

Она слишком молода, слишком другая, слишком... полна жизни.

Вот что такое образ Анники в моем сознании. Жизнь.

Яркая, ослепительная, полная фиолетовой жизни.

И моя кромешная тьма не имеет права омрачать этот свет, медленно, но верно поглощая его.

Когда я покончу с ней, другим нечего будет взять.

Она будет слишком пустой. Слишком... безжизненной.

Самый логичный выбор — отпустить ее. Я должен был сделать это в первый раз, когда прикоснулся к ней. Желательно раньше. Потому что один вкус — это то, с чего все началось.

Один вкус — это то, что перевернуло все.

И все же, я не могу даже рассмотреть вариант, при котором она исчезнет из моей жизни.

Она ворвалась в мою жизнь, как разрушительный шар, и теперь на месте удара осталась дыра.

Настанет день, когда мне придется отпустить ее. Она такая красивая, а я обречен разрушать все красивое.

Но этот день не сегодня.

Включив кран и дав воде наполнить ванну, я беру полотенце, промокаю его и возвращаюсь в спальню.

Анника уже давно отключилась и сейчас спит на боку, слегка нахмурив брови.

Я отодвигаю простыню, прикрывающую ее талию, и она вздрагивает, вероятно, из-за синяков.

Мой член упирается в боксеры при виде красных пятен, покрывающих бледную кожу на шее, сиськах и твердых розовых сосках.

Я щелкаю по одному соску, и она стонет, зарывшись лицом в подушку.

Только Анника может найти такое экстремальное удовольствие в боли. Она говорит, что ей это не нравится, но, напротив, ее тело настроилось на это.

Чем сильнее я причиняю боль, тем сильнее она разрывается на части."

"Она прирожденная мазохистка. Просто она об этом не знала.

Сидя на матрасе, я раздвигаю ее ноги и замираю при виде засохшей крови между бедер.

Она была девственницей.

Чертова девственница.

Я должен был подумать об этом, учитывая ее воспитание, но, с другой стороны, она достаточно изобретательна и хитра, чтобы заняться сексом, если бы захотела.

Может быть, она не хотела.

Я протягиваю руку вниз, чтобы поправить свой стояк при виде моей спермы, смешанной с ее кровью. Затем я продолжаю вытирать ее ровными, неторопливыми движениями.

Из нее вырываются слабые стоны, и мне требуется больше времени, чем нужно, чтобы очистить ее розовую киску.

Я останавливаюсь, запечатлевая ее образ в самых глубоких, самых темных уголках моей памяти.

Закончив, я бросаю полотенце, затем открываю боковой ящик и достаю тюбик с мазью.