Болевой порог. Вторая чеченская война

Он громко рыгал и тоскливо плакал в туалете, после чего сбежал из части. Бегал он не долго. Тем же вечером его поймал патруль на железнодорожном вокзале. Видимо, побег он планировал давно, раз припрятал зимнюю одежду. Наказывать бойца пришёл сам комбат с топором в руках. При виде такой картины мы испугались, мысленно попрощавшись с новоявленным дезертиром. Но комбат просто молча порубил на куски дубленку бойца и так же молча удалился к себе.

Днём на плацу занимались строевой подготовкой, которая надоела даже молодым сержантам. Потом уборкой снега, выстраивая с помощью лопат всевозможные ромбики и квадратики. В первом батальоне у отцовкомандиров смекалки было куда больше. Они выгнали на мороз все три роты в одном постельном белье, с тумбочками и табуретками в руках. Таким образом их комбат наводил порядки в своём хозяйстве.

– Там у кого-то из бойцов бельевые вши завелись, – сказал мне Андрей, – вот и разминается пехота.

Вслед за первой ротой выбегали из казармы вторая и третья, вытаскивая подушки и матрасы. Они кидали всё это в снег, присыпая сверху. Роты сделали пять кругов вокруг штаба полка и повзводно вернулись в свои расположения. Позже на плац вышли бойцы из нарядов по роте, вооружённые вениками и щётками. Развесив пожитки рот в спортгородке, они занялись чисткой и дезинфекцией белья.

– Ничего у них не выйдет, – продолжил Андрюха, – всё это барахло сжечь нужно.

– А ты откуда знаешь? – спросил я, глядя на процесс дезинфекции.

– Так деревенский я. Много чего повидать пришлось.

Лейтенант Хажеев не отставал от нас с Абрамовым, придумывая или где-то вычитывая ужасы, которые происходят в линейных частях. Мы только глупо улыбались в ответ, зная, что ничего страшнее, чем здесь, мы больше не увидим. Нам правда было смешно слушать о снующих крысах в казармах и пьяных офицерах после беспредела, который происходит здесь. Нам было всё равно, куда ехать, где служить и откуда увольняться. Но взводный не хотел нас отпускать, ведь осенью мы собрали неплохую рок-группу и выступали по выходным в клубе учебного гарнизона. Нашим родителям прислали благодарственные письма, а нам повесили по одной лычке на погоны. Пацаны смеялись по этому поводу, мол, лучше дочь-проститутку, чем сына-ефрейтора, а нам было плевать.

Как только началась война на Кавказе, в голове созрел план, и мы чётко придерживались его, не отступая ни на шаг. Нас пытались атаковать дембеля музыкального взвода, угрожая расправой, если мы их не заменим. Мы в свою очередь огрызались хорошими связями с комендантским взводом. Последних боялись даже офицеры. Подписать рапорт в оркестр мог только сломавшийся боец или желающий прослужить тихо и мирно.