Болевой порог. Вторая чеченская война

Контрактник, чувствуя, что больше не может, рвал контракт и уезжал, а срочник, скрипя зубами, до конца тянул лямку боевых будней.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ноябрь. Где-то под Екатеринбургом. Окружной учебный центр сухопутных войск.

1999 год

– Упор лёжа принять! – орал сержант Фахрутдинов. – Делай раз. Два. Полтора. Вы, «слоны», не понимаете русского языка, так я вдолблю простую истину с помощью физической подготовки. Если вам не хватает жратвы, то переводитесь в четвёртый взвод. Он для того и создан, чтобы всех моральных уродов собрать воедино. Только не забывайте, что отношение к вам будет как к чертям. Там кормить вас будут на убой. Не нужно будет отбросы из бачков жрать, – закончил дембель с ухмылкой.

В расположении шестой роты сержанты уже час прокачивали личный состав. Такое наказание бойцы заслужили благодаря вечно голодному рядовому Бабушкину. После ужина во время вечерней проверки дежурный по роте нашел в его тумбочке куски хлеба. В учебных подразделениях действовал закон, когда за проступок одного наказывали всех. Бабушкин стоял рядом с сержантом, опустив голову, боясь смотреть на изнемогавших сослуживцев. Младший сержант Гизатуллин пинал кирзовым носком своих сапог тех, кто не мог подняться. Бойцы стонали, кашляли, матерились, но отжимались на трясущихся руках. Темнело в глазах, резкая боль разрывала грудную клетку, кого-то стошнило прямо на «взлетку».

– Может, убить его, а Олег? – сорванным голосом еле слышно сказал Абрамов, повернув голову ко мне.

– Кого? Фахрика, Гизю или Бабушкина? – шипя, заинтересовался я.

– Всех троих, – оскалился Андрей, опустив колени на пол, пока не видят сержанты.

– Вот Гизатуллина я бы пришиб. Старше нас на полгода, а издевается похлеще дембелей. Проститутка вокзальная. Ненавижу. Если пойдёт с нами в отправку, опустим в первый же день. Я ему сам лично в чай харкну. – В отправке он будет тише воды, – продолжил Абрамов, – в друзья начнёт набиваться. Они ведь ссыкуны по большому счёту.

– Фахрик здоровый, сука, его свои-то побаиваются, – отметил я.

– Ему с нами больше не служить, он через месяц дембельнётся. А вот остальные, если повезёт, с нами поедут, вот тогда и поговорим. Нас сотня, их десяток, отличный прикуп, – зло рассудил Андрей.

– Рота, отбой, – визгливым, как у девчонки, голосом прокричал Гизатуллин, – играем в три скрипа.

Сто двадцать человек рванули к своим койкам, на ходу снимая с себя форму, укладывая её на табуретки. Три скрипа – это старая армейская игра в дисциплину. После команды «отбой» в расположении должна быть идеальная тишина. Сержант ходит между кроватей солдат и слушает. Если он услышит три скрипа подряд, то снова звучит команда «подъем», и так, пока ему не надоест.