Болевой порог. Вторая чеченская война

А мне пыль в лицо и выхлоп в рот.

– Кто на что учился, Саня. Ты механик, я командир. Смертоносный экипаж, однако, – подбодрил друга Титов.

БМП прошла в трех метрах от «секрета» бойцов, окутав их сизым облаком выхлопа. Ночь, постепенно уступая утру, ушла. Она забрала с собою страх и холод, оставив взамен лишь капли росы на траве.

– Как же хорошо здесь, а? – выпрыгнув из окопа, во весь голос прокричал Титя. Сладко потянувшись и раскинув руки, он взглянул, улыбаясь восходящему солнцу.

– Чего ты орёшь, боец? Смена ещё не пришла, а ты орёшь, – осадил его Скачков, сидя на свёрнутом бронежилете.

– Я ведь негромко. Да и нет тут никого, кроме нас, вот этой вот опадающей «зелёнки» и твоего нытья. Чувствуешь аромат? Груша, яблоня, мята, зверобой.

– Ага, и «шмалью» пахнет, – наступив кирзовым сапогом на стебель марихуаны, добавил Саня.

– Раньше на фронте спирту для солдат не жалели, а сейчас защитник Родины сам должен успокоительное себе рожать. Да и не прёт с неё.

– Ты хоть одного «чеха» -то завалил, герой? – отпивая воду из фляжки, спросил Саня.

– А зачем мне, я ж пацифист, вот на, кулак мой разожми.

– Зачем?

– Ну разожми, чего ссышь-то? – вытянул руку боец, с силой сжав кисть.

Обхватив двумя руками кулак друга, Скачков медленно стал разгибать палец за пальцем. На грязной и изъеденной цыпками ладони лежало засохшее человеческое ухо.

– Где взял?

– Вчера у наших выменял, – довольно признался Серёга. – Трофей, с Червлённой.

В небе на подозрительно низкой высоте пронеслись Су-25, оставляя позади себя россыпи тепловых ракет. Титов проводил их тоскливым взглядом, выкручивая запалы из гранат, бережно раскладывая их по отрытым ячейкам окопа. Он сосредоточенно разглядывал в бинокль дорогу, накатанную танками. Она серпантином уходила к подножию следующей сопки и уже незаметно для глаз, скрытая кронами деревьев, снова поднималась вверх. Он пытался разглядеть смену, но так никого и не увидел. «Наверное, тропой идут», – успокоил себя боец. Пока Скачков проверял сигнальные ракеты и растяжки, Титов разжёг костер и вскипятил воды в котелке. В кипящую воду полетела горсть шиповника. На углях с помощью штык-ножа сержант приготовил армейские тосты. К столу пришлась последняя банка кильки.

– Саня, жрать идём!

– Я уши врага не ем, – прокричал откуда-то сбоку в кустах механик.

– А японскую кухню ешь?

– Я что-то одну растяжку никак найти не могу. Серёга, ты не снимал?"

"– Скачков, – с набитым ртом ответил Титов, – снимать растяжки я считаю вообще делом неблагородным. Пусть стоят, кому мешаютто? Не фиг ползать по кустам, наши предупреждены, чего еще нужно? А то ставь, снимай, потом опять ставь, потом опять снимай. Пока тебя самого не подорвёт.

– И то верно! – согласился Саня.