Болевой порог. Вторая чеченская война

Окоп, оборудованный под «секрет», с лёгкостью вместил бы ещё пару солдат, но командир взвода решил иначе. Он просто снабдил военнослужащих пулеметом и «мухой»."

"Совсем рядом из-за пригорка доносился пугающий вой шакалов. Скачкову он напоминал плач маленьких детей. Ещё разведчики рассказывали ребятам, что и боевики умеют так общаться друг с другом, когда крадутся к нашим позициям. Лица парней были покрыты чёрной копотью благодаря соседству с горящей скважиной. Чтобы не было так страшно, Титов воткнул в уши наушники и попытался включить плеер.

– Слышишь, дизель где-то работает, а, Серёга? – вполголоса спросил у напарника пехотинец, удобней укутавшись в палатку.

– Слышу и чего? – отозвался Титов, кусая во рту севшую батарейку.

– А ничего, выкинь свой приемник, мы в «секрете» сидим или где?

– Так нас ведь не видно в темноте, – оправдывался Серёга.

– Какой же ты тупой, Титя. Вот прилетят сейчас «муха» или «шмель» из-за кустов на твою Земфиру, и конец и ей, и нам.

– Ладно, ладно, завёлся уже. Не работает у меня плеер. Может, наши возвращаются?

– А ты выйди на дорогу, узнай да сигарет стрельни. Вчера разведка в деревне БТР новенький нашла, на башне краской свежей – символика Ичкерии. Понимаешь, я к чему? БТР по-любому у наших отжали, а отжимать они умеют. Ведут себя как на гражданке, суки.

– И чего они с ним? – отреагировал заинтересованно Титов.

– Да ничего, подорвали и всё, – прошептал напарник, свернувшись калачиком на бронежилете.

– Вот я понять не могу, Скачков, чего воюем-то? – заводит тему, отгоняя сон Серёга.

– За Лермонтова мстим, Сосок. Кстати, по преданиям казаков, он в Червлённой на ночь останавливался. Стих написал или колыбельную – это мне зампотех рассказывал.

– А его что, тоже «чехи» убили?

– Нет, но нам ведь только повод нужен был, чтобы войска опять ввести.

– Не верю, чтобы из-за Лермонтова так Грозный бомбили. Это ж как его стихи любить нужно, – оценив шутку, засмеялся Титов.

– Ну а если всерьёз, – продолжил Саня, – то не нужно было им на Дагестан лезть.

На первой пониженной сквозь сумерки медленно и уверенно ползла на сопку боевая машина пехоты. Шла тяжело, с выключенными фарами и бойцом на «ребристом». Человек, привыкнув к темноте, различая опасную дорогу, держал водителя за шлемофон рукой, поворачивая его голову на поворотах. Так осуществлялось управление техникой с выключенными фарами.

– Что-то на броне народу мало. В десанте, что ли, сидят? – заметил Скачков, опуская уже чуть было не взведенную «муху».

– Может, позиции заняли, окопались. А если оно так, то скоро весь полк подтянется, опять на марш встанем.

– Как надоели эти марши, – недовольным голосом проговорил Скачков, – тебе повезло, сидишь себе в башне, радиоволны ловишь.