Болевой порог. Вторая чеченская война

Полк пустел на глазах. Так мы проводили Геру, Немца-кабардинца, Большого и многих других парней, приняв старшинство в полку на себя. В ротах осталось по пятьдесят человек. Полк уменьшился процентов на тридцать. Мне пришла посылка из дома, в которой я обнаружил кожаный ремень отца, с которым он топтал срочную службу. Даже ротный заинтересовался раритетом, глядя на окантованную звезду на бляхе. Из офицеров в отпуске побывали все, кроме командира. Контрактники оформляли десять дней отпуска в связи с мифической учёбой в учебных заведениях заочно. В одно прекрасное утро снайпер Чунга сильно пожелтел. С ним пожелтело ещё человек пять. У всех диагноз один и тот же. Гепатит и отпуск по лечению в количестве двадцати одного дня. Мы хотели расстрелять сослуживцев. С уменьшением живой силы в роте увеличились часы на постах. Стоять шесть-восемь часов под проливным дождём нам не особо хотелось, но деваться было некуда. И вообще, когда начался сезон дождей, наша рота полностью потеряла боеспособность. Это было видно по осунувшимся лицам ребят. Холод, ветер, дождь и скользкая глина под ногами – всё это действовало на нервы. Блиндажи, окопы и «секреты» затопило водой по щиколотки. Ты просыпался от холода в луже грязи. Пытался выловить плавающие у входа в блиндаж сапоги. Неохотно выбирался наружу, менял пост и, не шевелясь, стоял шесть часов подряд, вглядываясь в стену дождя. Мы думали, эти ливни никогда не кончатся. Капитан ходил в штаб пешком по тропе, через лес. Езда в такую погоду по скользкому грунту просто опасна для БМП и для экипажа включительно. Когда кончился дождь, мы уже были так измотаны, что не осталось сил на положительные эмоции. Мои нервы не выдержали, и я прямо в блиндаже пристрелил чеченскую лягушку. Её кишки с ошмётками грязи прилетели мне в лицо. С возвращением солнца на ветвях деревьев появились одеяла, матрасы и спальные мешки бойцов. Рота сушилась.

Манёвренная группа нашего полка в одном из близлежащих селений нашла бойца моего батальона. Он пропал ещё зимой у аэропорта Северный. Одет был в гражданское тряпьё, нос и уши на месте. Парни взяли его, когда тот возился в огороде у одного знатного чеченца. Мужик сказал, что перекупил его у боевиков из жалости. За это чеченцу выбили зубы наши разведчики. Слишком неубедительна была его речь. Наш русский парень стал обыкновенным рабом, и никто его отпускать не собирался. Сказать, что он был психически подавлен, значит сказать ничтожно мало. Найденный солдат как личность уже не существовал. Работа для психолога, возможно, на всю жизнь. Наконец нас пополнили. Прибыли шесть человек в роту. На всеобщее удивление, это были люди нашего призыва.