Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Повела рукой, нащупала то, что поддерживало спину, и подняла в поле видимости. Черный толстый вытянутый лист, похожий на слишком плотную резину, тянулся метра на четыре в сторону и заканчивался единственным виноградным усиком диаметром с мою щиколотку, прикрепленным к выступающей из земли черной ветке.

Растение! Догадка пришла сама собой. Похоже на этой планете флора не радует цветовым разнообразием. Я отпустила своего спасителя, тут же подхваченного ураганом, немного смягченным сводом над головой, сцепив зубы, аккуратно перевернулась на живот и поползла. Нужно было уходить отсюда. Бороться. Ждать помощи неоткуда. Хотя бы попытаться определить, где нахожусь. Где-то там ребенок один, без меня и без охраны. Мне нужно было к нему. Это единственное, что имело значение во всем мире.

Выбраться из-под черного свода оказалось делом непростым. Руки отнимались, ноги и вовсе почти не шевелились, спину жгло, ветер хлестал, я уперто двигалась вперед. И вот, наконец, отодвигая такие же листы черного резинового лопуха покинула территорию хрупкой крыши и тут же оказалась почти под точно такой же. Почти, потому как в отличие от принявшей меня, эта крыша сияла чистым начищенным зеркалом. Лист. Такой же усатый лист, только огромный. Своим дном он ловил свет от горизонта и, усиливая, отдавал всему живому под собой, а тут росли похожие на него маленькие лопухи.

Говорят, когда чувствуешь смерть, вспоминаешь все, что происходило с тобой в жизни. Так вот, это не правда. По крайней мере, в моем конкретном случае. Я просто отогнала навязчивую мысль, застонала и снова поползла. В глазах потемнело. Мозг отказывался работать, постепенно захлебываясь в волнах боли, накатывающей от позвоночника. Я перестала соображать. Осталось одно важное движение - вперед. Мне казалось, что именно те горы, только намного ближе, я видела во время первой прогулки по Наташе. Один лопух сменял другой. Не знаю, сколько времени прошло, пока я, извиваясь словно ящерица, цепляясь пальцами за черные листья и корни, ползла. Одно запомнила точно: горы приближались слишком медленно, а сводчатые зеркальные и черные потолки все не кончались. Наконец, я вползла на поляну жесткой, словно иголки травы (радовало, что мелкой), а дальше с ужасом и какой-то отчаянно дикой паникой поняла, сознание покидает бренное тело...

Огромные зеркальные лопухи не кончались. Они окружили меня со всех сторон, выдергивали свои корни из земли, отлепляли усы и тянулись ко мне, норовя схватить. Я захрипела и открыла глаза.

- Мама!

- Ма-ама! - повторила Маша.

Откуда-то справа гаркнул Адольф.

- Мама! - цепкие сынкины пальчики крепко сжали мой локоть.

Недалеко зашипел Караши.

- Шаа шушукидашу, - пропел в ответ мой сын.