Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Нарашека растопырила свои длинные пальчики и они поразительным образом держались (или прилипли) к железу, не давая ей даже пошевелиться, только широкие уши ходили из стороны в сторону, как локаторы, улавливая каждую команду или слово мужчин. Мне стало интересно, понимает ли она их речь? Нашу с кактусенком она просто повторяет. Надо будет спросить потом у Сишати или у Наши, или Шуаи, точно не у Кагараши... наверное, все таки у Сишати, он в любом случае ответит и нравится он мне... Нет. А все-таки насколько мы совместимы в плане секса?

- Мам, смотри! - выдернул меня из неприличных раздумий цветик. Я одной рукой опустила Адольфу голову и выглянула на экран. Первое, что бросилось в глаза - черный горизонт, окутанный облаками, сквозь которые проникал грязно-желтый свет. Облака перемещались по небу с ужасающей скоростью. Разве бывает, чтобы они так неслись? То тут, то там били яркие разряды. Земля приближалась. Теперь корабль встряхивало не так часто. В поле видимости экрана попадали горы, отбрасывающие длинные тени.

Капитан что-то зашипел. Шуаи вскочил с места, рванул к выходу и исчез из рубки. Теперь мы не опускались вниз, мы скользили над поверхностью к высоченным зарослям черной гигантской травы. Растения мотало и било из стороны в сторону, словно там снаружи бушевал сильнейший шторм, хотя, скорее всего, так и было.

Пашка все это время не отрывал расширенных глаз от экрана. Я с ужасом подумала о том, что теперь заставить его молчать будет в десятки, нет, в сотни раз сложнее. Хорошо бы связаться с родителями. Они скорее всего уже волнуются.

Корабль тряхнуло последний раз и картинка на экране перестала меняться. Капитан закончил набирать что-то на своей клавиатуре, встал с кресла, потянулся. Я заворожено наблюдала за ним. Он улыбнулся Пашке.

- Понравилось?

- Да еще бы!

- Та ещ-ще пы, - повторила отлепившаяся от пола нарашека.

Сишати подошел к цветику и мягко провел по ручкам кресла, они с хрустом разлепились, освобождая ребенка. Наши и врач, переговариваясь, быстрым шагом покинули рубку.

- Низшая, отпусти пса.

- Ниш-ая, пусти пс-са."

"Ну вот, снова ""низшая"". Я с печалью вспомнила как он произнес ""Наташа"". Разлепила пальцы, Адольф мешком картошки бухнулся на пол.

- По-моему, он не хотел отпускаться, - констатировал неоспоримый факт цветик.

- Не хотел пускатьс-ся.

Сишати поднял бровь и произнес что-то вроде ""хм"". Я погладила кресло так же, как это сделал капитан только что. Оно послушно разомкнуло свои мягкие объятия.

- А что мы будем тут делать? А мы наружу пойдем?

Мужчина моей фантазии нахмурил брови, потом ухмыльнулся.

- Искать определенную форму жизни. Пойдем.

- Кл-луто! - без подсказки объявила нарашека.

- Маша! Я тебя люблю! - обрадовался такому взаимопониманию кактусенок.

- Маш-ша.