Бойся меня

Его немое нетерпение заполняет собой воздух прихожей, забирается мне под одежду, давит, подгоняет. Раньше я бы со стопроцентной точностью почувствовала раздражение от такого прессинга, но сейчас его нет. Савва ведь даже не пытался скрыть, что вопрос — это формальность. Он делает ровно то, о чем сам и рассказывал: поглощает еду, вкуса которой не чувствует, просто потому что так нужно. Играет по правилам чуждого ему мира. Для чего? Ради меня и на то есть какая-то другая причина?

Я крепче стискиваю плечи и удерживаю его взгляд. Пусть привычные границы рядом с Саввой сместились, но я не его марионетка.

— Надеюсь, грузовик не обошелся тебе слишком дорого, потому что прямо сейчас я не дам тебе ответа. Я только что узнала о той части твоего прошлого, которая напугала бы любого здорового человека. Не самое подходящее время для переезда, не находишь?

Я знаю, что такой ответ вызовет в нем протест и оказываюсь права: красивые черты заостряются, взгляд переливается серым.

— Содержимое этой флешки что-то изменило между нами?

Оно должно, Савва, но я все еще наслаждаюсь твоим запахом и твоим присутствием. Ты так сильно инфицировал меня собой, что я не чувствую к тебе отвращения. Понятия не имею, по каким полкам мое подсознание сумело расфасовать эту чудовищную информацию, но она все еще находится во мне и меня не стошнило.

— Скорее, нет, чем да, — Еще полгода назад даже мысль о таком ответе меня бы ужаснула, но сейчас я не вижу смысла кривить душой. — А об остальном мне нужно подумать. И я знаю, что тебе не понравился мой ответ, но это ведь ты решил сыграть по моим правилам.

На его щеках появляется мое любимое украшение — очаровательные ямочки. Глядя на них, я впервые задаюсь вопросом, а не является ли и его улыбка тем самым пресным рисом? Понимает ли Савва ее суть, или улыбается потому, что улыбка — это тоже известное оружие?

— Машина ведь все еще не уехала, Мирра, а игру всегда можно остановить.

— Ты пытаешься меня напугать? — я тоже улыбаюсь, хотя от этого завуалированного предостережения позвоночник дерет холод.

— Нет, конечно. Зачем мне это?

Хватит. Для чего я поддерживаю этот обмен фальшивыми эмоциями, делая вид, что его слова не приводят меня в отчаяние и не пугают? Я это все еще я, и это не соревнование. Разве есть у нас даже шанс на будущее, если все будет так как сейчас? Савва сметает границы, а я лишь пытаюсь свыкнуться с новыми горизонтами?

Мне приходится сделать над собой неимоверное усилие, чтобы снять маску твердости и обнажить истинное лицо растерянной и влюбленной в него женщины. Я так привыкла быть сильной, что показывать боль мне часто стыдно и тяжело. У Саввы и без того имеются сложности с пониманием человеческих душ, чтобы пытаться усложнить ему задачу.