Школьная бойня

Сам Гуров жил хоть и в центре Москвы, но в довольно спокойном районе, где по ночам во дворах могли поругаться лишь местные алкаши – да и то нечасто.

Сейчас, слушая, как беспокоится запоздавший транспорт на проезжей части улицы, скрывавшейся за домом напротив, Гуров снова мысленно вернулся туда, где провел целый день. Не в конкретное место, а в запутанную историю, в которой каждый жил своей жизнью, хранил свои секреты и умирал в строго отведенное для этого время.

Ему удалось побеседовать со Шлицманом дважды, и во время их последнего совместного перекура тот вдруг пожелал получить юридическую консультацию. Гуров в тот момент не придал особого значения словам историка. Он вообще в тот вечер больше думал о себе, чем о каком-то малознакомом учителе. Но вскоре после этого разговора Шлицман был убит, и теперь полковник Лев Иванович Гуров очень жалел о том, что не остался в прокуренной библиотеке и не выслушал человека.

– А вот бог его знает, почему, – с досадой произнес Гуров и потушил сигарету в старой пепельнице с отбитым краешком, которую год назад притащил на балкон. – Идите вы все к черту. Голова от вас раскалывается.

– То же самое действующее вещество, которое обнаружили в крови Шлицмана, было и в вине, которое Арефьева принесла из школы. Вот заключение, Дроздов передал, – Гуров протянул Орлову папку. – Стас только что позвонил, едет из больницы.

– Суицид исключаем? – поинтересовался Орлов, закончив рассматривать фотографии из квартиры Арефьевой, сделанные экспертом."

"– Да нет его в данном случае, – ответил Лев Иванович. – Не стала бы она себе в вино что-то подмешивать. А если бы и подмешала, то не растянула бы вино надолго. Да и причин убивать себя у нее не было. С соседями поговорили, нашли подруг. Все отзываются об Арефьевой положительно, никаких, как говорится, предпосылок для суицида не имелось. Подруга живет в Перово, виделась с Арефьевой две недели назад, и та строила планы, волновалась насчет перевода на работу в новую гимназию. Знала подруга и о том, что она общается с Юрченковым. Арефьева отзывалась о нем по-разному, но в разговоре всегда называла Генкой, они действительно дружили, и делить им было вроде бы нечего. Как потенциального партнера она его не рассматривала, то есть никакой ревности или подобных разборок между ними не происходило. Приятельские отношения, как и утверждает сам Юрченков.

– А что насчет Шлицмана? Арефьева что-то о нем подруге говорила?

– Как раз до этого добрался. Подруга вспомнила, что в начале учебного года Арефьева рассказала ей о том, что во время каникул, когда старшеклассники отдыхали на базе отдыха, что-то произошло. Сама Арефьева была не в курсе, но Шлицман, который, собственно, и был на отдыхе с детьми, теперь сам не свой.