Школьная бойня

И дочь могла бы куда-то тоже укатить. Но все они были рядом, а если нет, то он сам вспоминал о них и начинал тихо ненавидеть."

"Дочь была зияющей раной, его вечной операцией на открытом сердце. Милая малышка с годами превратилась в неуправляемую стерву – и это в восемнадцать лет! Серов скрипнул зубами, открыл бардачок, достал из него серебряную фляжку, подаренную преданным коллективом на День защитника Отечества, и, отвинтив крышку, отхлебнул. В горле стало горячо, на миг свело плечевые мышцы, но тут же отпустило. Коньяк был хорош. Фляжку он держал в машине на всякий случай, а случаев таких становилось со временем все больше и больше.

Все вокруг напоминало и ассоциировалось с тем, что случилось в прошлом году. Он честно старался об этом забыть, застирать отметку на полотне памяти, начисто вывести повседневными делами, но у него ничего не получалось. И тогда он стал пить. Садиться за руль ему сегодня только через пять часов, за это время крохотная доза спиртного сто раз успеет выветриться из организма.

Телефонный звонок прозвучал совсем не неожиданно. Серов знал, что его будут искать, так как с самого утра он мотался по инстанциям, улаживая те самые вопросы, которые требовали его личного присутствия.

– Юрий Петрович, здравствуйте, – прозвучал из трубки голос секретаря.

– Привет, Таня.

– К вам тут…

– Уже на месте. Буду через пару минут.

И он вырубил связь.

Таня была, пожалуй, единственным светлым пятном в его нынешнем положении. Ровесница его дочери, она пришла устраиваться в Управу на должность курьера в бухгалтерию, но, едва увидев девушку, Серов определил ее на более высокий и благодарный пост. Улыбчивая и вежливая девчушка оказалась гораздо сообразительнее прежнего секретаря, через неделю отбывшей в декретный отпуск, и после ее ухода в приемной воцарился полный порядок: перестали теряться документы, ни один посетитель не просидел в очереди дольше пятнадцати минут, а любая просьба Серова выполнялась быстро и качественно.

Юрий Петрович ни разу не представил Таню в качестве предмета своего вожделения. Их не тянуло друг к другу, девушку он ценил исключительно за навыки и трудолюбие, а еще за то, что она понимала его без слов.

Зайдя в приемную, он кивнул Тане и отворил дверь своего кабинета.

– Занят. Примерно час.

– Поняла, – тут же ответила Таня.

На пороге Серов задержался.

– Или что-то срочное?

– Даже не знаю, – ответила секретарь. – Приходил к вам один человек, но даже не представился. Сказал, что зайдет позже, но не указал время.

– Ну ладно, сообщи, если появится.

– Хорошо."

"Фляга с коньяком осталась в машине, и Серов, бросив свою модную папку в одно из кожаных кресел, решил нацелиться на кофе, который всегда себе готовил сам.