Боярышня Дуняша 2

Розмысл тоже заглянул под зонт, и приподняв спицы до самого конца, зафиксировал их в этом положении, вставив в углубление деревянный штырёк.

— Под тяжестью всех этих палочек…

— Спиц, — поправила мастера Дуня. Никита вскинул брови вверх, но согласно кивнул. А Дуня засомневалась, вяжут ли на Руси спицами. Вроде бы это древнее искусство, но у мамы была только одна мастерица по вязанию и носочки она вязала иглой.

— Так вот, — продолжил объяснения розмысл, — поднятые вверх спицы норовят вернуться в обратное положение, давят вниз и тем самым удержат штырёк в углублении.

Дуня, Гришка и даже Семён с интересом разглядывали зонт. Он был похож на большую плоскую тарелку. Мастер подрезал грязно-серую ткань, но неровности оставались.

— Надо бы подшить, — смущенно оправдался он.

— А можно наоборот разлохматить и оставить висеть, чтобы получилась дополнительная защита от брызг. Но можно и подшить.

Дуня пыталась сообразить, как должны быть поставлены спицы, чтобы зонт приобрел покатую форму, но получалось слишком сложно. Во всяком случае с деревяшками этого не добиться, а если получится, то вес зонта станет неподъемным. Эх, жаль. И ведь даже большие пляжные зонты, которые можно было бы воткнуть в песок, здесь никому не нужны…"

"Она покрутила страшненький зонт в руках, а потом приосанилась и прошлась павой. Ей не хотелось расстраивать расстаравшегося для неё розмысла, и она чуть преувеличила градус своего счастья. Он заслужил. Это ж надо было с полуслова-полувзгляда ухватить мысль и сделать всё на коленке!

Сенька Волк насмешливо проследил за Дуней, издал глубокомысленное: «Кхм!» и вновь сделал вид, что его ничто не интересует. Зато Гришенька попросил подержать зонт и открыть-закрыть его.

— Дивно как! — выдал он. — И пользительно для женок. Разве что носить его им тяжеловато будет.

— Пусть муж несёт, а жена его под руку держать будет, — ляпнула Дуня.

— Неприлично, — покраснел Гришка, но розмысл задумчиво вцепился себе в бороду.

И тут раздался гневный окрик Сеньки Волка:

— Если ты сейчас же не уберешь с дороги телегу, то я пройдусь по твоей спине кнутом!

На помощь недотепе пришли работники и телегу буквально на руках стали разворачивать.

Дуня осуждающе покачала головой. Она осуждала не помощь, а неловкость хозяина телеги и саму ситуацию. Из глубины двора вышел Кошкин:

— Совсем я негостеприимным стал, прости меня, свет Евдокиюшка, — повинился он и с любопытством уставился на зонт.

Но не успел ничего спросить, как Дуня влезла в разгорающуюся ругань между работниками и тем, кто устроил тут сыр-бор. Им оказался мальчишка, одетый в одежду с чужого плеча и оттого казавшегося взрослым. А так-то ему, оказывается, тятя велел нужные мастерам чурбачки привезти, а он застрял тут.