Боярышня Дуняша 2

 — Как же так?

— Дитё украли!!! — завизжало где-то рядом, и Дуня поднажала, но поскользнулась и вместе с ношей рухнула. Еле извернулась, чтобы Ксюшка упала на неё. На них надвинулась тень, но это оказался Семён, а на него уже наскакивала какая-то баба и подтягивались люди.

— Ох-хо-хо, — простонала Дуня, но вновь спросила девочку: — Ты же Ксюша? Ксюша Совина?

— Не помню.

— А сестру твою как звали, помнишь?

— Мотька.

— Кого ещё помнишь?

— Тятю и мамку.

— Хорошо.

— А я Ксюха, а не Ксюша, — вдруг поправила Дуню малышка.

— Ах ты, моя умница! Ну теперь мы с тобой повоюем! Потерпи немного, сейчас Семён всех раскидает и…

— Это ж лазутчик, ратуйте, люди!

— И воровку держите! Она мою дитятку украла!

Дуня видела, что Семёну не справится, а если оружие доставать и кровь лить, то ситуация обострится до крайности. Она выпрямилась и постаралась призвать всех к порядку:

— Да как вы смеете на боярина руку поднимать? А ну прочь!

Кто-то отступил, но всего лишь на шажок.

— Никакой это не боярин! Вы на его разбойную рожу посмотрите даром, что молодой! И она прохиндейка! Одёжка-то не по плечу, да и драная.

— Точно, тать это и лазутчик! А девка заграбасталка!

— Да кого вы слушаете? — грозно сверкала очами Дуня. — Я именитая боярышня!

— Боярышни не такие! Они все красавицы, одна лепше другой! А ты задохлик какой-то, тьфу! Да и срамно одета для боярышни.

У Дуни начали отнимать Ксюшу, но та больно кусала чужие руки и тут с одной стороны подоспела стража, а с другой Афанасий с Гришкой.

Дальше всё было как в тумане. Уже вечером Дуняша невнятно бросила родным, что их всех повязали и дело шили, потом захихикала и еле отпоили её.

Соломония сама ополоснула холодной водицей лицо Дуняше, читая наговор, а после отослала её спать. Всем было понятно, что девчонка перепугалась и несёт околесицу.

Дуня и правда испытала стресс и находилась в нездорово-возбужденном состоянии. Против неё чуть действительно не организовали дело, но визгливая баба потерялась по дороге к посаднику и засомневавшийся народ ввёл Дуню во двор Алексея Васильевича, как требовал Афанасий с Гришкой. А так-то хотели сразу в поруб бросить.

Ну, а дальше опознали боярина Афанасия, саму Дуняшу и Семёна, а за маленькую Ксюшу сказали слово все Доронины и многие из их дворни. Этого было достаточно, чтобы отдать её им. Опросили и саму кроху.

Оказалось, что она сама выбежала со двора «посмотреть мишку», а дальше запомнила только долгую дорогу в чужих телегах и наконец тетю, которая её признала и научила жалостливо просить милостыню.

Посадник дал знак своим, чтобы искали «тётю» и привели на правёж. Ксюша же сказала, что по снежку ходила помаленьку, чтобы не студить сильно ножки, но Дуня слышала в её груди хрипы, даже стоя в стороне.