Боярышня Дуняша 2

Дуня уже всем уши прожужжала, как хорошо было бы замостить монастырский двор, но настоятельница не поддавалась, а тут сама предложила. Эх, далековато везти придется, но это же только первый заказ! Настроение Дуни поднялось.

Ухоженная территория, богато расписанная общественная трапезная, украшенные забавными мышками стены зернового хранилища были только видимой стороной перемен. А что происходило внутри… сложно сказать.

Многие монахини подобрали себе помощниц и зачали новое дело, должное помочь в кормлении остальных. Никто пока не знал, будет ли оправдан подобный риск, но впервые внутри стен царило жизнерадостное воодушевление. Бывшие княгини, боярыни, купчихи… они многое повидали в жизни, а теперь их знания оказались востребованы, и не только для обеспечения проживания.

Монахини решили показать, что обществу нужны их знания. Дуня соглашалась с ними, но долго не понимала, почему старшее поколение буквально трепещет, слыша о знаниях, и только когда в монастырь приехал первый московский и всея Руси митрополит Феодосий, узнала.

— Его вынудили уйти с поста три лета тому назад, — шепнула Пелагея. — Великого ума и души муж, — неожиданно всхлипнув, добавила травница.

Дуня смотрела с каким почтением сестры принимают старца и понимала, что ничего не понимает!

Она уже знала, что Феодосий был первым, кто получил сан не из рук константинопольских патриархов, а по благословлению митрополита всея Руси Ионы. Его не во всех княжествах признали, но с зависимостью от константинопольцев было покончено.

— Почему вынудили уйти? — удивилась Дуня, почитая старца героем уже только за то, что показал кукиш заграничным друзьям, любящим снисходить и оказывать небрежное руководство над когда-то крестившимися варварами.

— Он потребовал повышения нравственности и грамотности у нашего духовенства.

— И? — удивилась Дуня. — Разве он не прав? Знала бы ты, как нас с сестрой учит отец Варфоломей! Он же сам не понимает, что цитирует наизусть, — начала возмущаться Дуня в защиту бывшего митрополита. Вот ведь, был же такой человек, который хотел лучшего для всей церкви, а они его…

— А куда девать тех, кто получил приходы, но учиться грамоте не захотел? Ты представляешь, сколько их?"

"Дуня округлила глаза, поняв масштаб вскрывшихся проблем. Даже здесь, где строгий отбор и не всякий вклад берут за будущих монахинь, есть неграмотные женщины, а чуть дальше…

— Вижу, что ты поняла, — хмыкнула Пелагея. — Слышала бы ты, как его неучи проклинали! А самое скверное, что их оказалось большинство и они сильны своей активной дуростью, жадностью и ограниченностью, — тихо закончила монастырская травница.