Боярышня Дуняша 2

Послушницы сейчас разравнивают землю и утаптывают дорожку, чтобы гостям было удобно пройти и подивиться нашим мышиным постояльцам.

Дуня в изумлении хлопала глазами, понимая, что её бабушка намерена не только отстоять забавные картинки, но и извлечь пользу.

— Я могу ещё нарисовать… притаившуюся кошку, боярина-крота, князя-ежа…

— А что… нарисуй! Семь бед — один ответ! Только ежа не рисуй и не трогай другие здания, — кивнула настоятельница и улыбнулась. — Однако наказания тебе не избежать. Озорство — оно и есть озорство! Иди пока, после скажу, как вину свою искупишь.

Дуня поклонилась и выбежала, прижимая ладони к горящим щекам. Ей было неловко. Она понимала, что своей инициативой могла подставить монахинь, но рискнула. Очень уж ей хотелось добавить красок и настроения в жизнь этих трудолюбивых женщин и поставить точку в праве рисовать смешных зверушек.

А за шалость Дуне наказали сделать иллюстрации к одной из сказок, которую решилась опубликовать Аграфена. Дуняша была счастлива это сделать, так как видела в подобном творчестве отдушину для себя и понимала, какое важное дело ей поручили.

На Руси мало литературы, не связанной с церковью, а тут сказка наподобие Ивана-царевича, Серого Волка и молодильных яблок. Это же приключенческий боевик!

Так что Дуня с радостью взялась за это дело и даже подсказала, как использовать трафареты и раскрашивать оттиски при их помощи. Она же заронила зерно по устройству собственного книгопечатания, тем более, что уже есть переплетная мастерская, налажены связи по закупке качественной бумаги, чернил, и есть группа молодых переписчиц.

Анастасия призадумалась. Не такое уж сложное это дело, если всё подготовить и зимой дать задание сестрам набирать из буковок текст, потом отпечатывать, поправлять огрехи и сшивать… Да, надо попробовать! А Дуня, поколебавшись, сказала ей, что перья для письма лучше не ковать, а отливать, как буквы.

— И чего молчала? — ахнула Анастасия, но тут же понимание озарило её, и она усмехнулась. — Обиделась?

Дуняша передёрнула плечиком и демонстративно принялась разглядывать стены, окошко, потолок…

— Монастырю нужны деньги… сама знаешь в каком мы положении. Этим летом у нас пополнение из девочек-сирот, а их одеть-обуть надо.

— А нас зимой пожгли! Людей нам побили! Мы ютились у Кошкиных. Дед хотел Машу сговорить за псковского боярина, а он сомневается из-за нашей бедности, — сумбурно выпалила Дуня и еле удержалась, чтобы не сказать, что достаточно радела за благополучие монахинь, а отдачи не видит.

Анастасия не сразу ответила внучке, но поразмыслив, предложила купить у Дорониных брусчатку и даже доставку оплатить продуктами.