Мастер боя

Второе касание «удава», острое и парализующее, пришлось в область поясницы справа. Последним Роткевич ощутил касание ребра чужой ладони основания шеи. Дальше была лишь темнота и мучительное пробуждение.

Сапсан не мог определить, сколько времени он находился без сознания. Открыв глаза и вспомнив, что с ним произошло, Роткевич попытался вскочить на ноги, но не смог этого сделать. Собственно, и пошевелиться ему было проблематично.

Он лежал связанный мэнуки, со стянутыми вместе руками и ногами, словно баран перед стрижкой. Рядом валялись обломки шеста. Соперник стоял, устало опустив плечи, в нескольких шагах от поверженного трижды чемпиона.

Зал бушевал и гремел овацией. Истерически-радостно орал в микрофон судья. Разом нахлынувшая усталость сковала мышцы Петра. Его хватило лишь на то, чтобы поднять вверх руки, приветствуя зрителей, аплодирующих новому суперчемпиону.

Двери ринга распахнулись, и в десятиугольник заскочили парни в белых спортивных кимоно. Они подбежали к Роткевичу и распутали проволоку, которой тот был связан. Ему помогли подняться и под руки повели прочь с ринга. На гордого Сапсана было страшно смотреть. Его лицо было белым, как мел, и он заметно пошатывался, тяжело переступая ногами. Видимо, не только мэнуки не давала ему двигаться, когда он лежал связанным. Выплеск энергии, вложенный Петром в завершающие удары схватки, оказался чересчур мощным даже для такого бойца, как Сапсан.

Проходя мимо Петра, он дернул сопровождающего, принуждая остановиться. Их глаза встретились. Взгляд Роткевича был безразличным и тусклым.

— Лучше бы ты меня убил, — глухо произнес Сапсан и после секундной паузы добавил: — А теперь я убью тебя.

Петр брезгливо поморщился и отвернулся. У него не было ни малейшего желания разговаривать с этим человеком.

Дальнейшее происходило как во сне. Его обнимали и качали выскочившие на ринг «дракончики» и Леон. Бурнаш хлопал его по плечу и что-то кричал трибунам. Генерал Слуцкий возложил на Петра огромный лавровый венок. Какие-то представительные мужи вручали призы ему, Стасу, Косте. Вынесли большой кубок и поставили у ног команды «драконов». Рядом мелькнули лица Азамата и Османа. Их тоже поздравляли и что-то вручали.

Великий Дракон наблюдал за всем словно со стороны. Вся эта суета и радость окружающих были ему безразличны. Вдруг явилось странное чувство, что он, Петр Алексеевич Романов, человек без прошлого, боец не по своей воле, совершенно чужой в этом зале, в этом пространстве, в этом времени... Кто он? Пришелец? Где его мир? Где его Вселенная? Ответа на вопросы не последовало."

"Он почувствовал, как мягкая кошачья лапка, предвестник боли, осторожно коснулась затылка. Дотронулась и сразу наполнила голову мучительно-острыми иголками.