Боярич

Кристалл утонул в гнезде, и я, не обращая никакого внимания на сгустившуюся в помещении тишину, принялся сливать инфу на свой новый браслет.

Звонок прервал чтение «памятки старосты» на самом интересном месте… Нет, я не из тех, кто наслаждается чтением параграфов и подпунктов, просто эта информация была необходима для объяснения всей глубины допущенной моими одноклассниками ошибки, и тут такой облом… В прямом смысле этого слова!

Вошедший в кабинет дядька отличался габаритами матерого медведя… а уж пенсне на его украшенной окладистой бородой физиономии выглядело и вовсе комично. И это наш «математик»? Да он же рявкнет – полкласса сдует!

Ненавижу алгебру. Знаю, помню и от этого ненавижу ее еще больше… Вздохнув, вслушался в рокочущий голос учителя и, поняв, что еще немного – и сдохну от тоски, вернулся к чтению памятки старосты.

К последнему уроку план был готов, и, едва учитель покинул класс, я потребовал внимания.

– Итак, господа одноклассники, раз уж вы повесили на меня обязанности старосты, получайте. В соответствии с правилами гимназии я, как староста, должен следить за успеваемостью в классе, морально влиять на ленивых и помогать отстающим. Во исполнение этой обязанности объявляю: отныне каждый из вас утром, перед началом занятий, будет сбрасывать мне на браслет информацию о выполненной домашней работе. Специально замечу: не сами работы, а только сведения об их готовности.

– Зачем? – Бестужев и здесь оказался самым шустрым.

– А я эти данные буду учителям предоставлять, чтобы они не тратили драгоценное учебное время, поднимая тех, кто будет по-коровьи мычать, вместо того чтобы продемонстрировать выполненную работу. Какие оценки ждут забивших на «домашку», ясно? – Я улыбнулся. Леонид дернулся.

– Своих подставляешь… Кирилл, – пропела сидящая за первой партой девчонка, отвлекаясь от доводки ногтей пилочкой. Эдакое брюнетистое чудо с большими наивными глазами… Верю-верю.

– Ну, начнем с того, что степень моего «свойства», так сказать, вы замечательно и очень наглядно показали на большой перемене, – вздохнув, я выжидающе уставился на Бестужева.

– Хм, Кирилл… может быть, договоримся? – оправдал мои ожидания «белокурая бестия». И куда только подевалась его хитрая ухмылочка?

– Я открыт для диалога, – развести руками и улыбнуться. Улыбнуться, а не оскалиться, я сказал!

– Замечательно. Для начала позволь объясниться. Я согласен, наш класс поступил опрометчиво, исключив тебя из процесса обсуждения кандидатур на должность старосты, – начал витийствовать Леонид, поддерживая славу Бестужевых как прирожденных дипломатов. – Но поверь, в этом не было злого умысла. Скорее, просто неудачная шутка.

– Хм… То есть это не было подставой? – уточнил я.

– Что ты, конечно, нет.