Боярич

– Да ладно, чего уж там… Но если это единственная причина, по которой вы меня пригласили, то…

– Как это единственная? А абонемент?! Я, знаешь ли, не привык получать деньги ни за что, – фыркнул полковник. – Оплатил – так будь добр… пользуйся. Кстати, господа, а не пойти ли и нам пострелять, а?

Присутствующие переглянулись и дружно стали выбираться из-за стола. Отказываться от предложения Брюхова никто и не подумал. Дурдом.

А внизу нас уже ждал Сергей-инструктор с дочерьми Брюхова. Но когда вся эта гоп-компания направилась в оружейку, именно он и преградил мне дорогу.

– Подожди, Кирилл. Тут кое-кто тебе подарочек передал… точнее, не подарок, а… – Одоев понял, что запутался, и махнул рукой. – Ладно, в общем, держи, сам поймешь.

Рядом тут же нарисовалась Татьяна и с улыбкой протянула мне относительно небольшой, но увесистый и пузатый чемоданчик. Поблагодарив девушку, я принял «подарок» и, заинтригованный, тут же его открыл. Шлем? Хм… Покрутив в руках явно знакомую вещь, я нахмурился, но тут же хлопнул себя по лбу. Точно! Это же «улики». Отложив его в сторону, я нашарил руками на дне чемодана пластиковую коробку и, выудив ее, положил на стол. Если не ошибаюсь, внутри должны быть… Щелкнув замками, я откинул крышку и довольно улыбнулся. На пористой формованной подложке красовались два знакомых вороненых ствола с парой сменных и явно набитых под завязку трубчатых магазинов и не менее знакомый браслет-коммуникатор. Рюгеры… мои рюгеры! За-ме-ча-тель-но!

– Там еще письмо должно быть, – негромко проговорила дочка Брюхова, заглядывая в чемодан через мое плечо. Интересно, это кто же мне пишет?

Настасья шикнула и оттащила сестру в сторону, едва заметила, что я разворачиваю приложенное к рюгерам послание. О как… Владимир Демидович Пенко… Это кто ж такой-то?

Пробежав взглядом послание, я понимающе кивнул. Вот теперь ясно. Тот самый господин майор, что сначала запер меня в том чертовом «кубике», а потом из него же и выпустил. Сожаление выражает, значит… Ла-адно. Встретимся как-нибудь, поговорим… о сожалениях. Я смял письмо и, сунув его в карман куртки, тряхнул головой. На фиг все это. Не время…

Маленький двухместный экраноплан, сверкающий, словно елочная игрушка, сошел с заснеженного речного русла и, скользнув по выкату, понесся прямо через поле в сторону теряющихся на фоне снежной белизны невысоких кряжистых стен древнего монастыря. В считаные минуты преодолев снежные заносы, дорогая машина замедлила ход и мягко опустившись на снежный наст, замерла в каких-то метрах от широкого зева ворот, в тени древнего надвратного храма Симеона Столпника.