Боярич

Барахтающаяся на «продавщице» Лина ошарашенно взглянула на своего «рыцаря», и лишь когда подручные Романа начали ее поднимать, в глазах девушки появилось хоть какое-то понимание…

– Вы что, решили развязать войну?

– Идиотка, война идет уже неделю, – фыркнул чуть успокоившийся Вышневецкий и… недоуменно взглянул на защелкнувшиеся у него на руках подавители. А в следующую секунду державшие Лину мордовороты осели наземь.

Кое-как удержав начавшую заваливаться вновь ничего не понимающую девушку, я усадил ее в кресло рядом с пультом, с которого нам открыли дверь, и обернулся к своему несостоявшемуся могильщику.

– Привет, Рома… – Двойка в корпус и прямой в челюсть. Вот и поздоровались.

– Т-ты?! – выдавил из себя мой собеседник, сплюнув кровь. – Ты же мертв!

– Хм… сведения о моей смерти несколько преувеличены. И зря тянешься ручонками к кобуре, там его нет, – я продемонстрировал Роману выуженный из его «оперативки» пистолет. Жутко неудобный агрегат, а уж украшений на нем… тьфу, не люблю понтов.

– Мальчик, положи ствол. Убьешься, – прищурился Вышневецкий. Ну-ну.

– Проверим? – Три тихих щелкающих выстрела слились в один, и лежащие на полу помощники Романа дернулись, получив по пуле. Охранники в затылок, «продавщица» в лоб. М-да, все-таки стрелки – грязное оружие. Разворотили черепа так, что у женщины и лица-то не осталось. Не гигиенично. – Хм. Не убился. Надо же… Рома, ты не дергайся лучше, а то ведь, оружие действительно незнакомое, вдруг рука дрогнет, и я отстрелю тебе… что-нибудь важное. А Лина потом будет недовольна. Оно нам надо?

– Ки-кирилл… Что происходит?

– О, но ты же сама все слышала. – Я пожал плечами, не сводя взгляда с нервно облизывающего губы Вышневецкого. – Война родов. Поводом к которой стала смерть Ирины Михайловны.

Очередной щелчок выстрела раздался в помещении, и завывший Роман рухнул на колени. А вот нечего было дергаться. Поморщившись, я заключил Вышневецкого в кокон, заглушивший его рыдания…

– П-поводом? – стараясь не смотреть на корчащегося «рыцаря», под которым быстро, очень быстро расплывалось красное пятно, проговорила Лина.

– Ну да… Думаешь, если бы она была причиной, этот… стал бы тебя похищать? Да еще так грубо… Ну и давай не будем забывать, что именно сей господин за несколько часов до смерти Ирины Михайловны пытался похоронить меня заживо. Я хоть и не видел ни черта, но можешь поверить, голоса, сказавшего «грузите его», перед тем как меня вырубили и бросили в мусорный бак, не забуду никогда.

Услышав эту цитату, Лина дернулась, как от удара.

– Сними с него «заглушку», – помолчав, тихо попросила она.

– Зачем? Хочешь насладиться его криками? – фыркнул я.

– Кирилл. Пожалуйста. Сними с него заглушку, – медленно, с расстановкой проговорила Лина. Хм.