Прибежище богов

От нее исходило нечто такое, что вызывало странное волнение, в голову лезли романтически-эротические мысли… Все это так ненавязчиво, медленно затягивая, окутывая томностью и неопределенными, смутными предвкушениями… Если себя контролировать, то это ощущение даже приятно, хотя и оставляет потом немного тоскливое послевкусие… Не знаю, у меня ли одной так, или у всех. Но одно бесспорно – в присутствии богини любви у любого кровь по жилам бежит быстрее, и глаза блестят ярче – будь ты хоть бог, хоть смертный.

Вот и сейчас, наблюдая за Афиной, я заметила, с какой настороженностью та смотрит на свою коллегу. Тень волнения едва уловимо проглядывала сквозь холодную сталь ее глаз. Я с трудом удержалась от секундного искушения заглянуть в ее мысли – ведь если засечет, то позору потом не оберешься… И тут же устыдилась своего порыва – это было бы все равно что в чужие трусы заглядывать. Как бы ни интриговала меня загадка Афининой девственности, есть вещи, в которые совать свой нос просто неприлично.

– Ах, девочки… – протянула Афродита, потягиваясь томно и грациозно, словно проснувшаяся кошка, – я вижу, что вам скучно без меня.

Сделав такое заявление, Афродита завела обычный женский разговор ни о чем на чисто женские темы, постепенно очень тонко и умело уводя беседу в определенное русло. Я не без удовольствия послушала ее рассуждения о мужчинах вообще и о капитане Серегине в частности. Собственно, если отбросить околичности, витиеватости и двусмысленности, основной посыл ее речи заключался в том, что Афина дура, если ее не впечатляет такой мужчина как Серегин. Дева-воительница едва заметно хмурилась, хотя и казалась бесстрастной с виду – она старалась не показать, что слова Афродиты ее задевают. А потом началось обсуждение отсутствующих… Это, похоже, вечный бич всех женских сообществ – и неважно, какой век на дворе, и без разницы, в каком из параллельных миров ты находишься – женщины отдаются этому занятию с таким пылом и страстью, словно получают от этого неземное удовольствие. Мне-то это занятие всегда было не слишком приятно, но из вежливости я сделала вид, что внимательно слушаю, время от времени кивая головой. Кстати, Афина с удовольствием преобразилась в злословящую сплетницу и поддержала Афродитино начинание перемыть косточки отсутствующей здесь мадмуазель Елизавете. Наверное, она была рада, что в теме, помимо нее самой, появился другой фигурант, на чей счет вы выражениях можно уже не стесняться в силу его отсутствия. Обменявшись мнениями, обе олимпийские кумушки пришли к выводу, что княжна Волконская – еще та штучка, слишком много о себе понимающая гордячка, и вообще – «за шо ей такое счастье?».