Боги, пиво и дурак. Том 7

Хрупкие белесые наросты, свисавшие с высокого свода, разлетелись вдребезги, задевая меня.

Нергал отпрыгнул в сторону. Рука привычным движением скользнула по бедру к мечу, но в последний момент остановилась. Силуэт патрона засиял."

"— Не атаковать его, ни в коем случае! — крикнул он нам, в то время как Сотот поплыл по воздуху к нему навстречу, покачивая всеми сферами. Его очертания потеряли всю космическую глубину и превратились в черную кучу опаленной плоти, из промежутков между глазами вытянулись еще три щупальца — мясисто-красных, живых.

— Даня, сгинь! — приказал мне Нергал, замирая в выжидающей позе.

Я рванулся поближе к Ли. В самом деле, когда начинают махаться боги — лучше на пути их ударов не встревать.

— Дед, посмотри на меня! — пытался между тем докричаться до потерянной сущности великого зодчего. — Смотри внимательней, сюда! Ты должен вспомнить!

— Лживый бессмертный, — пробормотал Сотот, и все три щупальца один за другим принялись хлестать воздух, как упругие хлысты, норовя попасть по непрошенному гостю. Пещера задрожала, наполнилась гулом и треском.

Нергал уворачивался, отпрыгивал и прижимался вниз, уклоняясь от атак.

— Ты помнишь золотой храм? Тот, возле водопада? — крикнул он Сототу. — Или мертвую курицу? Ты помнишь мертвую курицу, дед?

— Мертвая курица. Бессмысленно. Все бессмысленно!..

— Да остановись ты хоть на минуту!

— Нет имени. Нет сущности. Нет смысла… — бормотал Сотот, ускоряя атаки.

Ли закрыла глаза. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула…

— Эй, ты куда?.. — только и успел я сказать, прежде чем она поднырнула под одно из щупалец великого зодчего. И, протянув руки, красивым грудным голосом запела:

— Спи спокойно, мальчик мой…

Щупальце, устремившееся в ее сторону, замерло в воздухе.

Нергал со злом обернулся к Ли:

— С ума сошла⁈.

Зависшее щупальце с размаху хлестнуло его наотмашь, швырнув через всю пещеру в дальний угол.

А Лилит, не останавливаясь и прикрыв глаза, вдохновенно продолжала:

— Спи спокойно, я с тобой!

Баю-бай, баю-бай,

Свои глазки закрывай!

От печалей и обид

Тебя мама защитит,

Твои слезоньки утрет,

Тебе песенку споет…

Ее голос звучал в абсолютной тишине, как заклятье.

Сотот молчал. Его глаза перестали каждый жить своей собственной жизнью и вращаться, куда вздумается. Они все смотрели сейчас на Ли.

— Нужно, нужно крепко спать,

Чтобы сильным тебе стать…

Щупальца Сотота медленно опустились и поползли к демонице. Она продолжала вдохновенно петь, и в ее интонациях, низком голосе было что-то совершенно особенное. От чего начинало приятно щемить в груди. От чего хотелось улыбаться.

Материнская нежность. Искренняя. Глубокая.

Откуда вдруг все это взялось в суккубе, я не знал.