Боги, пиво и дурак

Что-то похожее я уже испытывал тогда, в котловане. Когда опозорился на глазах у приятелей и своей бывшей.

Ядрена вошь, а можно как-нибудь этот эпизод кино перемотать? Я никогда не мог смотреть, как кто-нибудь глупо лажает. У меня от этого все чешется.

Но еще хуже, когда так тупо лажает не кто-нибудь, а ты сам. Да-да, именно ты голой жопой садишься в лужу, а толпа по ту сторону экрана хихикает и нервно чешется в ожидании, когда твой эпизод уже закончится.

— Я никуда не пойду, — заявил я, останавливаясь.

Нахер все это. Лучше уж стражники. Разберусь как-нибудь, не впервой. Но посмешищем я больше не стану!..

Лицо Яна из нагло-улыбчивого вдруг стало суровым. Черты заострились, взгляд стал тяжелым и ледяным.

— У тебя нет выбора. А с того момента, как я вмешался во все это, выбора нет и у меня, — сказал он, и тут же с привычной улыбочкой крикнул рыцарям, толпившимся у арены со стороны дорожки.

— Кто-нибудь, зарегистрируйте моего протеже! И выпустите его побыстрей на испытание, а то мне долго ждать неохота.

Меня мгновенно затолкали вглубь, к спрятавшемуся за широкими спинами столику, за которым сидел дедок с длинной белой бородой, заплетенной в две косы.

— Имя и откуда родом! — потребовал у меня писчий, смерив удивленным взглядом.

— Даниил, — ответил я, чувствуя, как вагончик тронулся, и весь круг американских горок уже неизбежен.

— Откуда родом? — переспросил старик.

— Просто Даниил. Из ниоткуда, — ответил я, вспомнив инструктаж Яна.

Что этот ублюдок опять задумал? И почему вообще ему так легко удалось опять втянуть меня в какое-то говно?..

А между тем на арене появился паренек, разряженный в золотистый костюм тореадора, и во всю глотку прокричал многоуважаемой публике имя следующего соискателя.

Мое имя.

Кто-то ободряюще хлопнул меня по плечу, кто-то подтолкнул в спину, поторапливая — и я, как пьяный, вывалился на сцену моего позора.

В ближайшей ко мне нижней ложе я сразу заметил Яна. Он сидел, развалившись, в мягком кресле с подлокотниками, рядом с ним на стуле расположилась стройная русоволосая девушка в облегающем зеленом платье до щиколоток и манящим разрезом сбоку — чуть ли не до самого боку. Выставив на всеобщее обозрение безукоризненно прекрасную ногу, она слушала нашептывания Яна и хитро улыбалась — похоже, он рассказывал ей что-то весьма увлекательное. А за их спинами возвышался долговязый и тощий, как жердь, рыжий мужик, весь усыпанный коричневыми веснушками. Судя по плащу и богато украшенным ножнам, он также был рыцарем, хотя и выглядел во всей этой амуниции до комичного неказисто. Под его правым глазом отчетливо чернел синяк, а мешковатая одежда не первой свежести больше подошла бы охотнику в поле, чем рыцарю на празднике.