Боги, пиво и дурак

Но здоровенный мужик крепко держал его за лапы и хохотал во всю глотку, сверкая на солнце медно-красными космами и такой же бородой.

— А ну-ка отпусти символ нашей школы! — проорал Берн, и его вопль удивительным образом перекрыл и хохот безумного всадника, и вопли грифона.

Он рванул меч из ножен и угрожающе добавил:

— А то сейчас вместе с ним на насест сядешь!

— Да ладно?! — со смехом воскликнул толстяк, не выпуская грифа из руки. — Ну, давай посмотрим, кто кого…

Берн обернулся на старших в поисках разрешения поставить этого беспардонного гостя на место. И в это мгновение от свободной руки всадника сквозь прутья ограды протянулась узкая дымно-белая лента. Она обвилась вокруг Берна, как щупальце, и в одну секунду подняло его вверх над землей.

Берн зарычал — от злости и ярости. Пламя вспыхнуло вокруг него, как факел — яркое и настолько мощное, что даже с расстояния было слышно, как оно гудит.

— Берн, нет!.. — крикнул я, догадавшись седьмым чувством, что сейчас произойдет.

Щупальце на мгновенье замерло над железным насестом нашего грифа, и этот птичий трон из-за огненного марева тут же покраснел, раскалившись…

А потом белая лента разжалась.

Берн шлепнулся задницей на грифоново место.

— А-аааа! — заорал во всю глотку мой бедный соратник.

Один из старших учеников, чье лицо было обезображено ожогом, резко вскинул руку вверх. Под его ладонью синим светом засияли странные символы, и на ворота обрушилась водяная волна. Тысячи мелких брызг засверкали на солнце. Они сплошным потоком полились на раскаленный металл, на моего умолкнувшего товарища и водопадом обрушились на красноголового. Тот закрылся рукой, выругался, выпуская из руки бедного грифа. Взметнувшись вверх, огромная птица устремилась на свое место, метя своим металлическим задом прямо в голову Берну.

Тот опять заорал, дернулся в сторону, уклоняясь от освобожденного символа школы, и свалился с насеста вниз, прямо в образовавшуюся у ворот лужу.

Водяной поток иссяк. Белая дымка пара медленно тянулась вверх, как облако. Красноголовый отплевывался, вытирая лицо. Берн, тяжело дыша и ругаясь, копошился в грязи, потирая зад."

"— С возвращением домой, Крис! — раздался из-за наших спин голос Януса.

Ворота со скрипом открылись, и всадник, роняя по пути воду, как дождливая туча, въехал на территорию школы.

Глава 24. Предчувствие беды

Как и обещал Та’ки, утро выдалось занимательным: в стены альма-матер потянулись подмастерья.

Примерно через полчаса после громкого прибытия Криса, прозванного Тихим, в школу приехала красивая пара — высокий темноволосый мужчина и такая же высокая темноглазая девушка. Приехали они обыденно и без лишнего шума, в отличие от своего предшественника.