Боги, пиво и дурак

— Мешок снимай! — крикнул я, бросившись к секции, загоревшейся вместе с болтающимся на цепи мешком.

Берн недовольно повернулся ко мне — по всей видимости, он не сразу понял, в чем причина моего неуважительного отношения к его мешку.

А когда понял, охнул и, ругаясь на чем свет стоит, бросился на помощь ко мне.

— Отойди в сторону! — рявкнул он мне, замахиваясь мечом.

Я едва успел отскочить. Берн с размаху умело и ловко ударил по мешку, и целый фейерверк горящих искр посыпался в стороны, опаляя траву.

Но разрубить мешок или сорвать его с цепи у него не получилось — лезвие тренировочного меча было предусмотрительно незаточено.

Трогательная забота о безопасности учеников, если учесть, что они и без заточенного лезвия способны друг друга или заморозить насмерть, или сжечь к чертям собачьим.

— Дай сюда!

Я выхватил у Берна оружие, схватился за нижнюю часть тяжеленного лезвия и, как крючком, зацепил верх мешка и рванул на себя. Дерюга с треском оборвалась, и в траву вывалилась почерневшая и тлеющая солома. Пока Берн затаптывал ее сапогами, на помощь подоспел Эрик с ведром воды.

Наконец, нам маленький пожар был побежден. От почерневшей перекладины все еще тянулся едва заметный дымок, но это уже была агония.

— Ну вот и все, — сказал я, отступая назад. — Еще немного потлеет, конечно…

— Командирша будет в ярости, — мрачно проговорил Берн, глядя на обгоревший тренажер.

— Да не так уж все страшно, — подбодрил я его. — Не половину же площадки спалил. Думаю, они к этому готовы, не зря ведь первогодок не тренируют на территории школы.

Как ни в чем не бывало, я вернулся к тому месту, где Майя усаживала нас медитировать. Стащил с себя сапоги и устроился поудобней на траве, подобрав под себя ноги, как истинный японец.

Как там было сказано? Войти в храм своей души?

Интересно, какой такой храм у неверующего человека?

Хотя…

Не такой уж я теперь неверующий. Зеленая панда и женщина-арахна были для меня абсолютно реальны, так что, наверное, теперь по вероисповеданию я — язычник?..

Ладно, пусть так.

Попробую представить свою душу в виде святилища Арахны.

Закрыв глаза, я медленно выдохнул и попытался сосредоточиться на воображаемой картинке.

— Зря стараешься, — подал голос Берн. — Медитации у тебя все равно не получится.

Он подошел ко мне и, вытерев рукавом разгоряченный и почему-то испачканный в саже лоб, сел рядом и продолжил:

— Нельзя найти черную курицу в темном сарае, особенно если из нее еще вчера суп сварили. Я источник-то в тебе едва различаю — какая уж там сокровищница?

Я разозлился.

— И что мне теперь, пойти утопиться с горя? Все ученики медитируют. Я — ученик. Следовательно, я тоже могу медитировать.

Берн пожал плечами.

— Ученик-то ты, конечно, ученик… — протянул он, щурясь в яркое летнее небо.