Ошибка Бога Времени

 – Это не я!»

Она заметила, как из уголка рта тянется тонкая нитка слюны, и вытерла губы тыльной стороной руки, и смотрела, смотрела, не узнавая…

Она не слышала, как отворилась дверь в спальню, как вскрикнул человек и тяжело побежал вон. Дверь в ванную распахнулась, и на пороге появилась грузная фигура Лизы Игнатьевны.

– Юлечка! – закричала она, хватаясь за сердце. – Юлечка, родненькая, как ты меня напугала! Я уже бог знает что подумала! Зову, зову, а тебя нет! Тетке теперь получше, она еще нас всех переживет. Заскочила на минутку, покормила и сразу обратно, а тебя нет!

Лиза Игнатьевна из постоянной экономки превратилась в приходящую и теперь разрывалась на два дома. Она обняла Юлию за плечи и попыталась увести, но Юлия мотнула головой.

– Что, Юленька, что, моя хорошая? – запричитала Лиза Игнатьевна. – Пошли, я тебя уложу в постельку, девочка моя золотая! Идем, ляжешь! – Она мягко и настойчиво попыталась оторвать руки Юлии от края раковины. – Пойдем, Юлечка!

Юлия наконец отвела взгляд от страшной женщины в зеркале и сунула руки под кран. Холодная вода затекла в рукава рубашки. Она набрала воду в ладони и плеснула в лицо. Поежилась, чувствуя, как холодные струйки побежали за ворот.

– Да что же это такое делается? – бормотала в страхе и тоске Лиза Игнатьевна. – Идем, Юленька, идем!

Она схватила полотенце и стала ласковыми движениями вытирать лицо Юлии. Та наконец позволила увести себя. Лиза Игнатьевна усадила ее на кровать, засуетилась, доставая из комода свежую ночную сорочку. Выбрала розовую с кружевами и перламутровыми пуговичками. Юлия покорно подняла руки, и Лиза Игнатьевна стащила с нее мокрую сорочку и надела сухую.

– Ну, вот и хорошо, – приговаривала она при этом, – вот и хорошо, красавица моя ненаглядная, девочка моя, Юлечка…

– Я ухожу, – прошептала она укоризненно. – Не мешайте!

– Да что же это такое! – всхлипнула Лиза Игнатьевна и вдруг заголосила, как по покойнику, во весь голос: – Голубонька моя белая, не дам, не отпущу! Погубили тебя злоба и зависть, некому заступиться, некому закрыть! Милость яви, Господи, научи, как спастись, пожалей и помилуй, не дай пропасть! Заступись, Богородица, отпусти дитятю, молодая еще, добрая, заступись, ласковая, на коленях прошу… Спаси и помилуй!

Юлия вслушивалась в плач, не понимая слов. Кто-то молил о чем-то, жалуясь в тоске и горе… Голос становился все глуше, вот и знакомая долина уже приблизилась… невидимые птицы завозились в ветках дерева… Чье-то смутно-знакомое лицо, седые виски, бледный рот, нитка слюны… Долина вдруг исчезла. Юлия лежала в своей спальне, рядом плакала Лиза Игнатьевна.

– Что случилось? – спросила Юлия, выпрастывая руку из-под одеяла и кладя ее на плечо домоправительницы.