Бог злости

О, и от него исходит флюид преступника, но не мелкого, обычного. Он в своей собственной лиге.

Опасный преступник.

Он управляет бесчисленными головорезами и обычно скрывается за кулисами.

И как-то так получилось, что я оказалась на его пути.

Прожив жизнь в окружении людей, которые едят весь мир на завтрак, я могу распознать опасность.

Я также могу распознать людей, от которых следует держаться подальше.

И этот американский незнакомец — воплощение этих двух вариантов.

Мне нужно убираться отсюда.

И немедленно.

Несмотря на нервы, атакующие мое и без того хрупкое психическое состояние, я заставляю себя говорить своим бесстрастным тоном.

— Я не собиралась умирать.

Он поднимает бровь, и сигарета в его рту дергается от легкого движения губ.

— Это так?

— Да. Так ты можешь... подтянуть меня?

Я могла бы использовать его предплечье, чтобы сделать это сама, но любое резкое движение, вероятно, будет иметь прямо противоположный эффект, и он может отпустить меня на встречу с моим создателем.

Все еще держа меня за запястье бесстрастной рукой, он достает зажигалку свободной рукой и прикуривает сигарету. Кончик горит как насыщенный оранжевый сумрак, и он не торопится, прежде чем бросить зажигалку обратно в карман и выпустить облако дыма мне в лицо.

Обычно меня воротит от запаха сигарет, но сейчас это наименьшая из моих проблем.

— И что я получу взамен за то, что помогу тебе?

— Мою благодарность?

— Мне это ни к чему.

Мои губы сжались, и я заставила себя сохранять спокойствие.

— Тогда зачем ты вообще схватил меня?

Он постукивает по краю своей камеры, затем ласкает ее с чувственностью мужчины, прикасающегося к женщине, от которой он не может оторваться.

По какой-то причине это вызывает у меня жар.

Он похож на человека, который часто так делает.

Часто.

И с той же интенсивностью, которую он излучает.

— Чтобы сделать фотографию. Так как насчет того, чтобы закончить то, что ты начала, и дать мне шедевр, ради которого я сюда пришел?

— Ты серьезно говоришь, что твой шедевр — это моя смерть?

— Не твоя смерть, нет. Это будет выглядеть слишком кроваво и неприятно, когда твой череп разобьется о камни внизу. Не говоря уже о том, что при нынешнем освещении не удастся сделать хороший снимок. Меня интересует именно твое падение. Твоя бледная кожа будет прекрасно контрастировать с водой.

— Ты... болен.

Он поднимает плечо и выдувает еще больше ядовитого дыма. Даже то, как он скользит пальцами по сигарете и курит, кажется легким, когда это сковано напряжением.

— Это «нет»?

— Конечно, нет, ты, псих. Ты думаешь, я умру только для того, чтобы ты мог сделать фотографию?

— Шедевр, а не фотографию. И у тебя нет выбора. Если я решу, что ты умрешь...