Бог Войны

Все, что она помнит, происходило задолго до ее последнего приступа, закончившегося амнезией. Значит ли это, что она не помнит, что послужило спусковым крючком?

Может, она притворяется?

Доктор Блейн сказала, что Ава, как и любой нейродивергентный человек, склонный к травмам, делает акцент на негативном, а не позитивном, и в некоторых случаях может предпочесть полностью стереть все хорошие воспоминания, чтобы вписать реальность в свое восприятие.

Если моя жена думает, что я большой злой волк, который разрушил ее жизнь и построил для нее красивую позолоченную клетку, у меня нет возможности изменить это восприятие словами. Чем больше я буду настаивать на своем, тем более параноидальной она станет, и в результате ее мозг может отключиться.

Я совершил эту ошибку до того, как она упала с лестницы и потеряла память. Я пытался объяснить, что да, я заставил ее выйти за меня замуж, но все остальное произошло не по той причине, по которой она думала.

Моя жена не смогла смириться с правдой, и весь этот разгром закончился трагедией. Поэтому я ни при каких обстоятельствах больше не буду идти этой дорогой.

— Ты ничего не скажешь? — ее страдальческий голос и заплаканное лицо ничем не отличаются от осколка стекла, вонзившегося мне в грудь.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спрашиваю я с притворной беспечностью.

— Оправдание? Объяснение? Попытаешься заставить меня поверить, что это все неправда и что я более психически неуравновешена, чем мне казалось. Заставишь меня, как обычно, сомневаться в своих суждениях? Разве ты не эксперт в манипулировании и запугивании?

— Я не вижу в этом смысла, — я делаю шаг вперед. — Позволь мне промыть твои раны.

— Отойди от меня! — она вскакивает, и стул опрокидывается, когда она наступает на осколок стекла."

"Я замираю, увидев, что он глубоко вонзился в ее ногу, и отступаю на два шага назад.

— Я ухожу. А ты просто стой на месте. Я уйду и позову Сэм, чтобы она помогла тебе, хорошо?

— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!

Мои ноги снова останавливаются, когда я встречаюсь с ней взглядом.

— Я весь во внимании.

Она шмыгает носом, от боли ее дыхание становится прерывистым, а тело неконтролируемо дрожит.

— Тебе было весело водить меня за нос все эти месяцы и заставлять верить, что я могу быть нормальной? Тебе доставляло удовольствие давать мне надежду, заделывать трещины в моем сердце, прекрасно зная, что ты снова разобьешь его вдребезги?

— Я не нахожу удовольствия в твоей боли, Ава.

— Лжец! — кричит она. — Прекрати мне врать! Прекрати мучить меня! Просто прекрати!

Теперь она ходит вперед-назад по стеклу, и, черт возьми, клянусь, я чувствую, как каждый этот осколок вонзается мне в грудь.

— Хорошо, хорошо… — я поднимаю обе руки в знак капитуляции.